– А если она меня бросит? Представь только, Эрика, что она заберет детей и оставит меня одного? Куда я пойду, что я буду значить?
Где-то глубоко-глубоко внутри робкий голос подсказывал Эрике, что об этом Дан должен был думать раньше. В то же время другой, более громкий, говорил, что время упреков миновало. Теперь есть задачи поважней воспитательных. Эрика наклонилась и обеими руками похлопала Дана по спине. Рыдания усилились, но вскоре пошли на убыль. Высвобождаясь из ее объятий, Дан вытирал слезы. В его глазах Эрика прочитала решимость немедленно уладить то, с чем больше нельзя медлить.
Отъезжая от набережной, она наблюдала за ним в зеркало заднего вида. Дан стоял на своей любимой лодке, устремив взгляд к горизонту. Эрика скрестила пальцы, чтобы у него получилось подобрать правильные слова. Это будет нелегко.
Зевок будто поднялся по телу от самых пяток. Никогда еще Патрик не чувствовал себя таким усталым, хотя и таким счастливым тоже.
Сосредоточиться на кипе бумаг, наваленной перед ним на столе, давалось с трудом. Расследование убийства всегда связано с бюрократией, и задача Патрика была вдоль и поперек изучить каждый документ, чтобы найти тот крохотный кусочек пазла, который подтолкнет работу в нужном направлении. Патрик потер глаза средним и указательным пальцами и глубоко вдохнул, набираясь энергии для нового броска.
Каждые десять минут он вставал, чтобы размяться, принести кофе, попрыгать на месте или сделать еще что-нибудь, чтобы только не уснуть. Вот уже не раз рука сама тянулась к телефону, чтобы набрать номер Эрики, но Патрику удавалось ее остановить. Если Эрика так же устала, как и он, то наверняка спит. Он надеялся на это. Со своей стороны, Патрик сделал все возможное, чтобы как можно дольше продержать ее ночью без сна, можно сказать и так.
Куча бумаг перед ним содержала сведения о семье Лоренц. Анника, как всегда добросовестно, продолжала рыть и время от времени появлялась с очередной порцией, которую складывала на столе аккуратной стопочкой. Патрик работал методично, и то и дело освежал нужное в памяти, переворачивая кипу и беря документы с самого низа, то есть те, которые читал в самом начале. За два часа возни с бумагами он не обнаружил ничего, что могло бы пробудить его интерес. При этом Патрика не покидало чувство, что он все время упускает из вида что-то важное.
Первая любопытная информация появилась ближе к низу кипы. Анника подложила ему заметку о пожаре в Буларене, около пяти миль от Фьельбаки. Номер газеты «Бохусленинген» был датирован 1975 годом, и эта статья занимала в нем почти целую страницу. Речь шла о доме, сгоревшем в ночь с шестого на седьмое июля 1975 года. Пламя в мгновение ока оставило на его месте лишь кучу пепла, в которой, правда, обнаружились останки сгоревших человеческих тел, предположительно супругов Стига и Элизабет Нурен, владельцев дома. Их десятилетний сын чудом спасся и был найден в одной из хозяйственных пристроек. Обстоятельства происшествия показались полиции до того странными, что было возбуждено дело о поджоге и убийстве.
К статье прилагалась папка с материалами расследования. Патрик спрашивал себя, какое отношение имеет все это к семье Лоренц, пока не прочитал имя спасшегося сына супругов Нуренов. Его звали Ян, в папке обнаружился рапорт социальной службы о взятии мальчика на попечение Нелли и Флорианом Лоренц. Патрик тихо присвистнул. Ему все еще не было ясно, какое все это имеет отношение к убийству Алекс и, соответственно, Андерса, но на самом краю сознания что-то зашевелилось. Будто некая тень мелькнула и скрылась, не дав Патрику возможности ее разглядеть. Но она указала, что он на правильном пути. Патрик взял на заметку историю Яна Нурена и продолжил изучение бумаг.
Блокнот постепенно пополнялся записями. Почерк у Патрика был «медицинский», как выражалась по этому поводу Карин. Пусть так, главное – чтобы он сам мог это прочитать. Кое-какие промежуточные выводы были сделаны, но бо́льшую часть записей составляли вопросы, которые Патрик отмечал жирными вопросительными знаками. Кого ждала Алекс на праздничный ужин? Мог ли это быть Андерс, притом что сам он это категорически отвергал, или был еще кто-то, о ком они пока не знают? Как могло получиться, что Алекс, при своей красоте, деньгах и прочем, связалась с опустившимся пьяницей Андерсом? И зачем она хранила статью об исчезновении Нильса Лоренца в ящике своего письменного стола?
