Буквы у Сары получаются четкие и ровные, совсем не похожие на детские каракули, и строчки совсем чуть-чуть клонятся книзу. Она уже сумела написать свое имя, имена своих родителей и дочери. С ним Сара особенно постаралась, прописными буквами выписав – ШАРЛОТТА. Она гордится и именем, и ребенком.
– Вижу, ты занималась дома.
Это наш второй урок. Первый был в прошлом месяце, когда я повторила свое предложение и оставила ей букварь. Я надеюсь затянуть этот урок достаточно, чтобы она осталась с нами пообедать.
– Каждый вечер, – говорит мне Сара. – Оказалось, это не так трудно, как я думала. Стоило мне запомнить звуки, как дело пошло. И картинки тоже помогают. – Она краснеет. Похоже, смущается. – Я знаю, что это глупо.
Я накрываю руку Сары ладонью.
– Вовсе нет. Для этого картинки и нужны.
Сначала Саре не нравилась мысль заниматься в присутствии Ханны и Долли – ей вовсе не хотелось терпеть унижение в присутствии зрителей. Но мои девочки точно так же учились читать еще в детстве, и они очень рады видеть Сару за нашим столом. Они по очереди играют с Шарлоттой, пока ее мать занимается.
Долли подходит к Саре сзади и смотрит в букварь через ее плечо.
– Мне всегда нравились картинки. До сих пор, когда читаю, мне хочется, чтобы в книге были хорошие иллюстрации. – Она похлопывает Сару по плечу и уходит вымешивать тесто для хлеба, которое уже поднялось.
– Ханна? – говорю я.
Она поднимает голову.
– Поди скажи Сайресу и своему отцу, что обед почти готов.
– Папе скажу, – говорит она, – а Сайреса нет. Он пять минут как уехал.
Черт возьми, думаю я.
– Куда уехал?
Ханна пожимает плечами.
– Папа его куда-то послал.
Я подавляю вздох. За последние несколько недель это был лучший шанс свести Сару и Сайреса в одном помещении. Конечно, с его заключением на тюремном дворе все стало намного сложнее – теперь он дома только днем. Давать уроки Саре здесь, у нас, показалось мне идеальным решением.
Я поворачиваюсь обратно к своей ученице и указываю на квадратик с левой стороны страницы. Внутри простой рисунок песочных часов и цветы в углу.
– Давай попробуем до обеда еще страницу. Начни здесь.
Сара хмурится; я вижу, как она шевелит губами, озвучивая буквы, прежде чем начать читать вслух.
– Пока… течет… в… часах… песок… подходит… жизни… нашей… срок.
– Отлично! Давай дальше.
– Книга… мой… друг… без… нее… я… как… без… руд? Нет, рук! Тут сказано «рук». Книга мой друг, без нее я как без рук.
Картинки помогают, но и рифмы тоже, и чем дальше мы движемся по странице, тем легче Саре читать вслух. Она явно упражнялась по вечерам не только в письме, но и в чтении. А когда нет причин стыдиться, новый навык развивается вовсю.
Я удовлетворенно расслабляюсь, а Сара продолжает без моих подсказок:
– Агнец кроток, лев отважен, помни – Богу каждый важен. В небе светлая луна, мир накрыла тишина. Сол. Со-ло-вей поет среди ветвей.
Так мы доходим до конца страницы, и когда я поднимаю голову, то вижу гордость на лицах дочерей. Они гордятся Сарой. Она им нравится, а для девушки не самый плохой вариант – выйти замуж в семью, где ей рады. Надо только придумать, как этого добиться, как удержать Сайреса на одном месте, чтобы попробовать.
После обеда Сара кутается потеплее, укладывает Шарлотту в перевязь под своим плащом, я провожаю их до двери и смотрю, как Джонатан усаживает их в телегу. Когда они уезжают, я возвращаюсь к огню и сажусь рядом с мужем. Он держит бокал бренди и едва прячет улыбку.
– Почему недовольный вид, милая? Что-то пошло не так?
– Это же ты спугнул Сайреса?
– Я послал его с поручением. Нам нужно вести бизнес, несмотря на все твои планы.
– Тебе же вроде нравился этот план.
– И нравится. Но это все равно должна быть ее идея.
– Ну вот теперь она уехала с Джонатаном.
Эфраим пожимает плечами.
– Не самый плохой вариант.
Я отбираю у него бокал и делаю глоток бренди.
– Нет. Джонатан последнее, что нужно Саре. У него будет масса проблем, если он не перестанет спать с девушками, не женясь на них.
Это Эфраима как минимум шокирует, и я рада, что он обратил на меня все свое внимание.
– Ты уверена, что они с Салли…
– Скорее подозреваю, чем уверена. – Я допиваю остаток его бренди. – Но все это плохо кончится для твоего сына, вот увидишь.
– А, так теперь он мой?
– Если от детей проблемы, то это твои дети.
Я встаю и направляюсь к себе в рабочую комнату, но Эфраим хватает меня за руку:
– Смотри!
Он ведет меня к окну. В пятидесяти футах над землей из леса вылетает длинная темная тень, облетает лесопилку и садится на флюгер.
Эфраим был прав. Перси жив.
