Он пожимает плечами, берет у меня поводья Брута и осматривает седло и сбрую так, будто они могут вот-вот развалиться. Он не то чтобы не доверяет моим навыкам верховой езды, скорее не готов пускать меня на коня, у которого не проверил все сам – особенно если характер у этого коня, как у Брута.
– Ты опаздываешь. Сказал, что придешь через час, а прошло два.
– Я принял в форте еще три заказа. И поболтал с Джеймсом Уоллом.
Я вопросительно приподнимаю бровь.
– Ты знала, что он строит вискокурню?
– Что-то такое слышала.
– Он арендовал кусок земли вдоль ручья Фарвелл-Брук. Для сплава недостаточно широкий, но вода холодная, родниковая, и как раз подходит для того, чтобы делать виски. За аренду он платит тем, что зарабатывает у нас.
– У нас?
– Ну, тем, что Джонатан, Сайрес и я платим ему за помощь в сплаве досок по реке.
– А, это многое объясняет.
Теперь уже Эфраим вопросительно смотрит на меня.
– Они ведь не доставили последнюю партию, так? Застряли в итоге в реке. И Джеймсу нечем было заплатить, когда пришел срок.
– Нет, не совсем так, – говорит Эфраим, потом внимательно смотрит мне в лицо. – Ему всего десяти долларов не хватало. Но это только потому, что Норт потребовал выплатить все полностью. Весь долг.
– И что Джеймс собирается делать?
– Я предложил покрыть разницу. Я чувствую себя отчасти ответственным. Но он отказался. Говорит, не будет больше залезать в долги. Планирует продать лошадь, чтобы расплатиться.
– Иноходца?
– Да. Говорит, что так расплатится с Нортом и останется еще денег купить какую-нибудь клячу.
Я никогда не понимала, чем Джеймсу так нравится эта порода, но мне грустно думать, что он лишится лошади. И все из-за того, что к неподходящему человеку обратился за займом.
– В общем, – говорит Эфраим, пожимая плечами, – именно поэтому я и задержался.
– Ну, в результате ты пропустил кое-что интересное.
– И что же?
Я достаю из кармана кошелек и протягиваю ему.
– Что это?
– Моя плата за роды Сары Уайт. И штраф. Все восемнадцать шиллингов. Сама принесла.
– У нее же, наверное, ушло…
– Несколько месяцев. Это нечестно, Эфраим. Должен быть другой способ.
– И?
– Что – и?
– Я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы знать – у тебя всегда есть «и».
Эфраим берет меня за талию и подсаживает на Брута, потом перекидывает ногу через спину Стерлинга и тоже садится в седло. Как раз когда мы сворачиваем к дому, небо начинает темнеть.
– Есть у меня парочка идей, – говорю я, на ходу пытаясь навести порядок в своих мыслях, чтобы все звучало логично.
– Слушаю.
– Сара не может себе позволить еще раз предстать перед судом. Если она родит еще одного ребенка вне брака, ее ждет тюрьма.
– Ты хочешь сказать, что она не собирается менять свое поведение?
– Я хочу сказать, что отец ее ребенка охотно воспользовался ее телом, но уехал из города задолго до того, как плоды его похоти привели ее в суд. Это несправедливо.
– Сара сама добровольно пошла с ним в постель. Во всяком случае, она никогда не заявляла иного. Она не то чтобы невинная девица в этом смысле.
– Не невинная, но закон никак ее не защищает. Мужчина уехал, и ей никак не получить от него средства на ребенка.
– Родители ее не выгнали.
– Не выгнали, но и не поддерживают. Ей нужен настоящий способ зарабатывать деньги. Не подработки – шиллинг тут, шиллинг там.
– И как же ты собираешься ей помочь?
– Так же, как ты помог мне.
Ему требуется несколько секунд, чтобы понять, о чем я.
– Ты хочешь научить ее читать?
– Чтобы у нее был хоть какой-то шанс в жизни, начать надо с этого.
Через четверть мили мы сворачиваем в сторону от широкой реки Кеннебек там, где в нее впадает Милл-Брук. Дальше Уотер-стрит сужается и практически превращается в скотную тропу. Она проходит через Вассалборо и идет вверх по течению Кеннебек вдоль ее берегов, пока не исчезает в ста пятидесяти милях к северу, как и сама река, упершись в ее исток, озеро Мусхед.
– А вторая идея какая?
– Если она не сможет найти работу, возможно, я смогу помочь ей найти мужа.
– И у тебя есть конкретный мужчина на примете?
– Есть.
– Думаешь, это должен быть Джонатан?
Я ошарашенно открываю рот, собираясь возразить, но Эфраим неправильно меня понимает и перебивает:
– Я знаю, тебя беспокоит, что он ни за кем не ухаживает.
– Ему двадцать шесть. Давно пора ухаживать хоть за кем-то.
– Такие у тебя запросы для него? «Хоть кто-то»? И ты бы выбрала Сару?
– Сара прекрасно подошла бы любому мужчине, Джонатану или не Джонатану. Но нет, я не про него думала.
– А про кого?
– Про Сайреса.
Он явно удивлен.
– И как тебе такое пришло в голову?
– Тебе бы тоже пришло, если б ты увидел, как он на нее смотрит. Думаю, он давно без ума от этой девушки.
Я рассказываю ему про записку. Как он бросил ее в пламя и убежал.
Некоторое время Эфраим едет молча.
– Ему не понравится твое вмешательство, Марта.
– Я не собираюсь вмешиваться.
Он фыркает.
– Я просто создам возможность.
– Для кого – для себя?
– Для Сайреса.
– Он не может говорить, а Сара не умеет читать.
Я улыбаюсь мужу.
– Пока не умеет.
