Если перечитать «Житие протопопа Аввакума», отмечая упоминания о его жене, – обнаруживаем, что как раз с Анастасией Марковной связаны самые пронзительные строки.
Не с царём Алексеем Михайловичем. Не с патриархом Никоном. Не с воеводой Пашковым.
С женой.
Знаменитые слова «ино ещё побредём» произнёс не Аввакум, а его жена. Аввакум лишь их записал.
Жена укрепляла его, жена давала ему силы. Без Анастасии не было бы никакого Аввакума.
А вот другой, менее известный, но не менее пронзительный фрагмент «Жития»:
«Опечаляся, сидя, рассуждаю: что сотворю? проповедаю ли слово божие или скроюся где? Понеже жена и дети связали меня. И виде меня печальна, протопопица моя приступи ко мне со опрятством и сказала мне: “что, господин, опечалился ты?” Я же ей подробно известил: “жена, что делать? зима еретическая на дворе; говорить ли мне или молчать? – связали вы меня!” Она же мне говорит: “господи помилуй! что ты, Петрович, говоришь? Слыхала я, – ты же читал, – апостольскую речь: «привязался ты жене, не ищи разрешения; когда отрешишься, тогда не ищи жены». Я тебя и с детьми благословляю: дерзай проповедать слово божие по-прежнему, а о нас не тужи; пока бог изволит, живем вместе; а когда разлучат, тогда нас в молитвах своих не забывай; силен Христос и нас не покинуть! Поди, поди в церковь, Петрович, – обличай блудню еретическую!”»
Силён Христос и нас не покинуть. Так она ему сказала.
Он её любил, конечно, очень. Он ценил её.
Мастерство писателя-автобиографа заключается как раз в том, чтобы слагать рассказ не о себе – но о других, о тех, кто рядом. О тех, кто помог тебе стать собой.
Анастасия Марковна – один из величайших женских портретов в русской литературе; следующие героини, равные ей по масштабу, будут созданы только в XIX веке.
Анастасия пережила своего мужа на долгие 28 лет. Ей и сыновьям разрешили вернуться из ссылки в Мезени в 1693 году. Анастасия умерла в 1710 году. Вплоть до кончины она жила в подмосковной деревне Шаболовка при храме Живоначальной Троицы. Храм этот уцелел и ныне расположен по адресу Москва, Шаболовка, 21.
Биограф Аввакума Кирилл Кожурин утверждает, что Анастасия похоронена при храме Троицы, но могила её не сохранилась. О том же есть прямое упоминание в книге Н.Л.Дружиной «Краткое историческое описание храма Живоначальной Троицы».[3]
В конце 2021 года я попытался разыскать если не могилу Анастасии, то хотя бы место её захоронения. На Шаболовке, при храме Троицы, от кладбища не осталось и следа; там теперь хозяйственные постройки. Но служители храма сообщили, что на задах храма был большой овраг, поэтому кладбище было совсем маленьким, и хоронили там только священников этого же храма, и более – никого, а прочих – на кладбище расположенного неподалёку Данилова монастыря, поскольку земля, на которой возвели храм, первоначально именно этому монастырю принадлежала.
Однако в списке захороненных в некрополе Данилова монастыря имя Анастасии не значится. Нет её упоминаний и в научном труде Л.А.Беляева «Некрополь Данилова монастыря в XVIII–XIX веках».
Видимо, протопопица Анастасия Марковна, чья могила исчезла, а кости лежат непонятно где, ушла к мужу, в его последнее и надёжное пристанище: в Тайный мир. Туда, где нет даже и могил.
В Тайном мире нет могил, нет физических свидетельств существования человека, – только память, и та ненадёжна: она выветривается с течением столетий. Сохранить память позволяет язык, письменная запись, хроника, но и она по прошествии времени оспаривается учёными историками. Так время смывает и письменные свидетельства. В Тайном мире нет прошлого и будущего, только длящийся настоящий момент. Пребывающий в Тайном мире – пребывает здесь и сейчас, и более нигде. У каждого из нас есть только теперь; мы живём – теперь, нынче, а жили ли вчера и будем ли завтра?..
По свидетельству самого Аввакума, его отец пил горькую – распространённый порок, и не только в России, и не только среди священнослужителей.
Аввакум в молодые годы тоже неумеренно пил – он сам в этом признаётся.
И надо понимать, что в микрокосме села Лопатищи никто ни от кого секретов не имел; если поп пьянствует – все знают.
Поскольку он был сильный человек, то пьянство его, вероятно, было бытовое, то есть – без запоев. С утра принял, в обед принял, вечером ещё. Всё время под газом, но функции выполнял. Запах можно зажевать.
Жена знает, что муж пьёт, но помалкивает.
Ещё совсем недавно, на рубеже веков, был жив устойчивый миф о некоем особенном русским пьянстве, миф, укоренённый и в классической нашей культуре.
– известные строки из поэмы Некрасова «Кому на Руси жить хорошо», созданной в 1865–1876 годах.
