Дальнейшие попытки поддержать диалог были, однако, грубейшим образом перечеркнуты. Не солидно для королевской особы из мира вроде Эраклиона выскакивать из какого-то переулка, изображая пресловутого чертика в табакерке, однако поделиться с принцем Скаем своими соображениями Санни банально не успел – слишком неожиданным вышло явление Его Высочества – а потом это уже не представлялось возможным, поскольку воротник свитера, за который Скай его сграбастал, сдавил горло, лишая всякой возможности высказаться. Свитер был эксклюзивный, из последней осенне-зимней коллекции известного мэтра солярийской моды, так что даже со стороны высокопоставленной персоны попытки испортить дорогую вещь были свинством. К тому же дышать тоже стало несколько затруднительно…
– Чего ты наговорил ей? – встряхивая солярийца, как тряпку, и (вероятно, даже ненамеренно) приложив его затылком о ближайшую стену, рявкнул принц. – Какого демона ты, пустоголовый бессовестный павлин, лезешь не в свое дело, какого демона берешься судить о том, в чем ни черта не понимаешь?!
Не то от удара по затылку, не то от легкого удушья перед глазами весело прыгали искорки, словно зернистость на фотопленке. Нет, ну и кто из них после этого пустоголовый: настойчиво добиваться каких-то ответов и не давать при этом собеседнику ни слова выдавить? Или вопросы были чисто риторическими? По правде говоря, ситуация Санни несколько удивила – если к тому, что у того же Ривена в любой момент могут зачесаться кулаки, юный маркиз был готов с самого момента знакомства, то принц Скай производил впечатление вполне уравновешенного человека. А в данный момент Санстар не просто никакой вины за собой не помнил – не мог даже сообразить, что ему в вину могли бы ошибочно вменить! Впрочем, соображалось в таких обстоятельствах вообще не очень, а уточнить, в чем, собственно, дело, мешали неуклюжие попытки удушения! От озадаченности соляриец даже не пытался сопротивляться, позволив беспрепятственно болтать своей бренной тушкой. Растянутый воротник – это не столь трагично, как порванный, а долго удерживать на вытянутых руках вес, примерно эквивалентный собственному, у Его Высочества вряд ли получится…
– Отпусти его.
Внезапно прекратившееся болтание – хотя воротник продолжал туго сдавливать горло – заставило опасливо приоткрыть глаза. Напротив Скай с не менее ошеломленным видом косился на прозрачное острие импровизированного стилета… а проще говоря – обычной сосульки – уткнувшееся принцу в шею. Лед был самый обыкновенный – под воротник мундира уже стекала по шее струйка талой воды – но, кажется, рисковать и оспаривать возможную силу такого странного оружия эраклионец не рискнул. Все же его безрассудство леди Ди слегка преувеличивала.
– Ты что, оглох? – ласково поинтересовалась ведьма. – Я сказала, отпусти его!
– С какой стати ТЫ лезешь не в свое дело? – наконец определившись между глубоким шоком и праведным гневом, прорычал сквозь зубы Скай.
– Не люблю, когда положительные герои воруют у нас прерогативы и норовят нападать на мирных прохожих с какими-то странными намереньями и угрозами. Каждый должен заниматься своим делом, не так ли?
– Это эта скотина-то «мирный прохожий»?! – попытался было снова вспылить Его Высочество, но сквозь возмущение успело предательски просочиться, что в данный момент он порывается избить безоружного и практически беззащитного человека. Санстар почти слышал, как ржаво заскрипели шестеренки природного благородства… и, едва устояв на ногах, когда удерживающая воротник сила исчезла, по стеночке переполз подальше от разъяренного принца, не вполне по-джентельменски отгородившись хрупкой фигурой ведьмочки. – Вот уж не думал, что он даже тебя приручит! Не человек, а приворотное зелье какое-то…
– Ваше Высочество уже успел стать таким специалистом по приворотным зельям… догадываюсь, с каких это пор! Солнышко, только не говори, что ты и к Блум домогался! – в резком, но мелодичном голосе серебром зазвенел смех, заставивший в первый момент не поверить своим ушам. – Должна же даже твоя неразборчивость иметь пределы!
– Я никогда ни к кому не домогаюсь! – с достоинством, немного подпорченным легкой хрипотцой после удушения, ответил Санни, расправляя пальцами помятый воротник. – Я – ухаживаю за женщинами! И… да нет, вроде бы. Она совершенно не мой типаж!
Пришлось сделать паузу, чтобы прикинуть, не могла ли какая-нибудь из его ровным счетом ничего не значащих любезностей быть воспринята, как попытки флирта – иногда окружающие почему-то делали такие неверные выводы на его счет. Но в случае с Блум не наскребалось ни единого слова или взгляда, позволяющих бы какую угодно двоякую трактовку, Санстар готов был поклясться.
– А кто – твой? Диаспро? Ты все это нарочно устроил, как ты выразился, «чтобы сделать хорошей девушке приятное»?
