– Я почти не сомневалась, что для тебя невыполнимым условием окажется необходимость извиниться, феечка. Даже в случае, когда ты сама понимаешь, что не права!
Если только она еще не успела испортить все окончательно.
В гостинице, где остановились ребята, Ривена не обнаружилось. Не без сопротивления оторванный от ноутбука Тимми, которому не посчастливилось оказаться первым, на кого Муза там наткнулась, какое-то время так заторможено на нее взирал, что девушка уже морально готовилась к уточняющему вопросу «Ривен? Какой Ривен?», но заслуженному компьютерному гению Фонтароссы потребовалось всего несколько секунд, чтобы переключиться с упорядоченного мира двоичных чисел на суровую реальность, где пристают с непонятными требованиями какие-то взбалмошные девицы. После чего юноша даже припомнил, что Ривен собирался в Алфею, поговорить, собственно, с Музой, которая сейчас, по неясной Тимми причине, находится здесь, подтверждая тем самым суетную нелогичность внекомпьютерной реальности. Покивав с очень понимающей миной, Муза вежливо поблагодарила приятеля Техны и с на редкость дурацким чувством направилась обратно в школу. Милый утренний марафон получился, нечего сказать!
По крайней мере, куда-нибудь пропасть уже из Алфеи Ривен просто не успел. Гризельда, по случаю зимних каникул лишившаяся возможности муштровать учениц на практике боевой магии, но не признающая праздности даже в праздничные дни, сосредоточилась на поддержании дисциплины и порядка среди учениц, никуда на каникулы не разъехавшихся. Даже странно, что вчерашний визит голема обошелся без ее внимания – но вот парень из плоти и крови, кощунственно пытающийся проникнуть в женское общежитие, на такое попустительство рассчитывать не мог, поэтому, к возвращению Музы, строгим голосом зачитываемое объяснение, что она отсутствует и неизвестно, когда вернется, едва успело перевалить за середину. Ривен со слегка страдальческим видом внимал.
– Простите, профессор, похищаю, – вбежав в холл и подхватив юношу под локоть, торопливо сообщила черноволосая фея. – манеры у современной молодежи совершенно никудышные!
Заместительница директора и самоназначенная комендантка с резковатым добродушием хмыкнула и, чопорно поправив очки, удалилась из холла. Оставшиеся в школе на праздники юные феи тоже не показывались в коридорах: одни решили поспать подольше, поэтому еще не вышли из комнат, другие, напротив, уже разбежались, отправившись в город, библиотеку, оранжерею или еще куда-то – так что Муза и Ривен, совсем как минувшим вечером, остались вдвоем.
– Я хотел сказать…
– Я только хотела…
Заговорив одновременно, практически в унисон, оба смущенно замолкли и выжидательно уставились друг на друга. Повисла пауза.
– Сказать чего?
– Лучше сначала ты.
– Договаривай, раз уж начал.
– Но ты тоже собиралась что-то сказать…
– Ривен! Ну, сколько можно упираться и спорить по малейшему поводу?
– Я просто пытался быть любезным! – окончательно сорвавшись, рявкнул юноша.
– Можешь больше не пытаться. Или, по крайней мере, прекратить орать!
– Извини…
– Ты меня извини, я только…
– Да нет, все это исключительно по моей вине началось, а теперь…
– Это мне не стоило…
– Да ты издеваешься, что ли?! – зажмурившись, пронзительно взвизгнула Муза. Снова повисла напряженная пауза.
«Ну вот. Теперь я уж точно окончательно все испортила… извинение это называется! Но он тоже мог бы, по крайней мере…»
Не без опасения открыв глаза, она снова встретилась с колко-синим взглядом юноши. Тот таращился с видом человека, от которого требуют, по меньшей мере, провальсировать по минному полю.
– Муза, послушай… – наконец выдавил из себя Ривен. И замолк, дожидаясь реакции. Девушка молчала, слегка закусив губу, чтобы не сорваться и больше не перебить его, пока не выскажется. Что бы он ни собирался сказать. Выждав пару мгновений, парень, продолжая с опаской на нее коситься, потянулся в сторону и взял с одного из журнальных столиков холла букет из веток вишни, усыпанных белыми и розовыми цветами. – Гм, вот. Флора мне несколько уши пожевала, застав за вандализмом в оранжерее, но зато она что-то с ними сделала, говорит, теперь не завянут, даже срезанные. И…
Фея автоматически взяла букет в охапку и прижала ветки к груди, вдыхая невесомый немного сладкий аромат, такой странный посреди зимы. Наверное, стоило хотя бы сказать «спасибо», но ей было страшно снова сбивать его с мысли. С другой стороны, вдруг он решит, что она дуется и молчит из-за этого?
