Почему-то у людей, какое-то время вынужденных общаться с ведьмой бурь, постепенно складывалась странная привычка – любой беспорядок первым делом ассоциировать именно с ее персоной. Так повелось с самого детства и Шторми давно прекратила удивляться неисповедимым путям человеческой логики – она вообще такое явление, как логика, не особенно понимала, считая крылатым словечком, обозначающим что-то вроде «ну это же очевидно!». То, что разные люди считают «очевидными» совершенно разные вещи, тоже давно уже не было новостью, так что всякие там логические рассуждения младшая ведьма великолепного трио оставила всяким занудам – благо, с двумя занудами ей всю сознательную жизнь приходится проводить бок о бок. Должны же в этом быть хоть какие-то плюсы, так пусть сестры и ломают голову над вопросом, что логично, а что нет. Шторми же принимала все в окружающем мире как должное, и – в зависимости от того, насколько ее это устраивало – либо бурно протестовала, либо просто игнорировала. В силу неуживчивости характера первое случалось чаще… но ведь иначе все было бы чересчур скучно. В отличие от Айси, грозовую ведьмочку вовсе не порадовало бы, начни все и всегда идти точно по плану – импровизировать ей нравилось гораздо больше.
Струны охранных чар, окутывающих дом, второй раз за утро тревожно загудели. Шторми предпочла бы организовать незваным гостям более эффектное приветствие, нежели просто оповещение о чьем-то визите, однако приходилось довольствоваться тем, что есть. Все равно, наверное, ни один домушник или грабитель в Магиксе не полез бы в домик, где обосновались ведьмочки, даже точно узнав, что там хранится, по меньшей мере, золотой фонд Джемелла – уважительной причины усиления мер не было. Да и обычные визитеры раньше как-то не жаловали, а тут – какой-то проходной двор!
Фея, как обычно, исключительно назло заявилась так рано утром, что Шторми, которая была бы совершенно не прочь принять посильное участие в скандале, просто не сумела оторвать голову от подушки, даже под аккомпанемент воплей вполне узнаваемым, как говорят, «оперным» голосочком. Второе «треньк» раздалось около получаса спустя и, к тому же, на сей раз чары сообщили, что гости пожаловали не к кому-то из сестер, а к ней лично.
С приглушенным рычанием сползая с кровати, грозовая ведьма, не глядя, махнула рукой над стеклянной полусферой. Классический хрустальный шар она постоянно ухитрялась случайно задеть и уронить, а то и шарахнуть по нему, будучи в раздражении, поэтому, устав тратить почти все сбережения на новые шары, предпочла перейти на менее магически совершенный, зато дешевый и более устойчивый «плоскоэкранный» вариант. Мутноватое изображение заставило поумерить свой пыл и даже мысленно отцензурить горячее приветствие в адрес незваных гостей – на крыльце стоял магистр Гельгарт собственной персоной. Соскучился по сотруднице, при виде которой последнее время почему-то начал хвататься за эликсир валерианы и которую всего пару дней назад ультимативно вытурил в короткий отпуск? Маловероятно как-то… Как бы то ни было, Гельгарт был человеком, который, пусть и не самолично, но выплачивал Шторми хоть какую-то зарплату, с ним требовалось быть хоть немного сдержаннее и любезнее. Зря, что ли, она эти нудные сеансы психотерапии в Светлом Камне выслушивала? Правда, сеансов было всего четыре или пять – душевед почему-то сбежал на пенсию вскоре после второго появления трех сестер в монастыре – но Шторми успела научиться у него нескольким небесполезным вещам. Например, по совету прежде, чем взорваться по очередному поводу, мысленно считала до трех. Ну, или хотя бы до двух. Это значительно улучшило ее взаимоотношения с людьми… по крайней мере, теми, кто еще рисковал с ней общаться.
За спиной Гельграта стоял еще один юноша, показавшийся весьма смутно знакомым, но ведьмочка не смогла вспомнить, откуда. Впрочем, в паршивом изображении поддельного хрусталя второго гостя и разглядеть толком не вышло. Натянув через голову короткое красное платье, Шторми не без удивления окинула взглядом разбросанную по комнате обувь – почему-то абсолютно все туфли наличествовали в единственном, уникальном экземпляре, хотя покупались определенно попарно! – и, досадливо отмахнувшись, пошлепала в холл босиком. По каменному полу веяло холодком, особенно при приближении к входной двери.
– Что случилось, магистр? – с легкой показушностью зевая в ладошку, осведомилась девушка, когда дверь распахнулась. Кокетливые усики красавца идальго нервно дрогнули, тем не менее он с мрачной решимостью идти до конца сообщил:
– Да, в общем-то, я и пришел поинтересоваться, что произошло.
Чуть отступив, Гельгарт широким жестом продемонстрировал заметенный снегом двор. Городок казался щедро политым взбитыми сливками, словно праздничный торт.
