Взбесившаяся дивизия с тяжелым вооружением в столице — это была серьезная сила. Восставшие не замедлили предъявить большевикам их же лозунги — дескать, мы повернули оружие против буржуйской власти, давайте же, руководите нами. На второй день массовых выступлений, 4 июля, на улицы вышли, по разным оценкам, до полумиллиона человек. Вечером вооруженная толпа направилась к особняку Кшесинской, ожидая, что большевики возьмут на себя руководство немедленным восстанием. Встречать взбудораженную толпу, готовую проливать чужую кровь, на балкон особняка отправился главный кризисный менеджер большевистской партии, умелый специалист по связям с солдатами и рабочими и, пожалуй, один из наиболее доходчивых ораторов — Яков Свердлов.
Компанию Якову составил Анатолий Луначарский. Так они и стояли вдвоем на балконе, украшенном знаменами Центрального и Петроградского комитетов партии. Обращаясь к кронштадтцам, возглавлявшим колонну, Свердлов выкрикнул: «Мы в Центральном комитете партии большевиков никогда не сомневались в том, что в исторические минуты революционные моряки придут на помощь питерскому пролетариату». Этот панегирик был встречен восторженным ревом. С первых же секунд выступления Свердлов завоевал симпатии толпы и начал ею управлять.
Перед исторической речью Владимир Ильич заметно нервничал и не сразу захотел выходить на балкон дворца Кшесинской к толпе. Впрочем, слова, сказанные Лениным в этот день, так и не возымели должного эффекта
Затем Яков Михайлович обратился к головной части демонстрации с просьбой пройти вперед, стать плотнее и дать возможность другим отрядам демонстрантов послушать ораторов. Тысячи людей перемещались по площади, словно завороженные ловким манипулятором. Разогрев аудиторию до предела, Свердлов сделал шаг в сторону, уступив место Ленину. Толпа зашлась в овации: Владимиру Ильичу несколько минут не давали начать речь восторженными криками. Он призвал рабочих, солдат и матросов к выдержке, стойкости и бдительности, «…наш лозунг „вся власть Советам“ должен победить и победит, несмотря на все зигзаги исторического пути» (16).
Свердлов Я. М. Прокламация Петербургского комитета РСДРП об июльских днях 1917 года. Июль 1917 года
[РГАСПИ. Ф. 86. Оп. 1. Д. 23. Л. 1]
Однако все речи, сказанные в этот день с исторического балкона, вызвали у демонстрантов лишь недоумение и разочарование. ЦК желал загнать джинна обратно в бутылку и превратить вооруженную революционную толпу в «мирную демонстрацию». Собравшиеся хотели крушить и ломать, а не слушать речи ораторов, пусть и выдающихся.
3, 4 и 5 июля 1917 года на улицах Петрограда происходили перестрелки и боевые столкновения между революционно настроенными солдатами Петроградского гарнизона, вооруженными рабочими и кронштадтскими матросами с одной стороны и с другой — войсками, поддерживавшими правительство, в основном донскими казаками, юнкерами и конными артиллеристами. С обеих сторон погибли сотни и были ранены тысячи человек, огонь велся как из винтовок, так и из пулеметов, орудий. Толпой едва не был захвачен Таврический дворец вместе с заседавшими там министрами. Успешному штурму помешало только отсутствие организации восставших и общая неразбериха.
А что же большевики? Неужели они оставались простыми наблюдателями? Как бы не так. Ленин понимал, что для большевиков важнейшей задачей было показать сильным мира того, что они не теряют контроля над массами даже в критической ситуации и с полной гражданской ответственностью пытаются остановить кровопролитие. Шансов на успех восстания было немного, вожди партии трезво оценивали свои невеликие на тот момент возможности. И им необходимо было отмежеваться от возможных последствий неизбежного поражения протестующих.
Однако нельзя было упускать и выгоду, саму идущую в руки. Свердлову было поручено освоить внезапный удачный прорыв и закрепить успех. Он занимался инструктажем и рассылкой агитаторов, работой с заводскими рабочими и солдатами. Что он им говорил? На эту тему существуют весьма любопытные исторические свидетельства.
Так, например, на заседании Петербургского комитета 27 августа 1917 года Калинин предположил вслух, что в июле большевистские агитаторы лишь внешне пытались сдерживать массы, а на самом деле подталкивали их к выступлению. До безоговорочного принятия ленинской позиции будущему «всесоюзному старосте» оставалось еще больше месяца. И вот из-за этой задокументированной оппозиционности Михаил Иванович будет крепко нервничать в страшные 30-е годы.
Речь от 2 июля, в которой явственно звучала позиция «повернуть оружие против убийц в преступном правительстве», приписывалась и Николаю Семашко. Учитель Якова, на тот момент один из руководителей Военной организации большевиков, «не только не пытался успокоить солдат, но всячески утверждал их в мысли о необходимости переходить к действиям» (212).
