В общем, одной рукой большевики создавали себе алиби, а другой раздували пожар восстания. Получится — будем смотреть, что с этим делать. Не получится — сохраним статус-кво. Это стремление большевистского руководства усидеть на двух стульях обошлось дорого восставшим. Прибытие с фронта регулярных частей армии, верных правительству, помогло остановить беспорядки. Петропавловская крепость была захвачена кронштадтскими матросами, и лишь длительный переговорный процесс убедил их сдаться.
Многие жертвы Июльских дней пострадали от случайных пуль в неразберихе и панике. Несколько раз демонстрация подвергалась обстрелу неизвестными из окон домов
Но лицедейство лидеров большевистской партии победители не сочли достаточно убедительным. Отряды Красной гвардии повсеместно разоружали, большевиков арестовывали. Случившееся вызвало в обществе реакцию и усиление правых настроений. Властям удалось возложить ответственность и вину за произошедшее на большевистскую партию. Это был один из последних контрпропагандистских успехов Временного правительства.
РСДРП(б) снова оказалась в опале, и краткий период официальной работы закончился и для Якова Свердлова — ему, как и всем его соратникам, предстояло возвращение в подполье.
Остатки старой властной вертикали дали последний бой новому порядку. Сохранившийся каркас уголовной и политической полиции, последние лояльные воинские части и краткий миг единения позволили одержать убедительную победу разношерстному кабинету министров и удержать на некоторое время власть в своих руках.
7 июля Временное правительство издало указ об аресте Ленина. После того как Владимир Ильич лишь чудом сумел уйти от преследователей, во время разгрома юнкерами редакции газеты «Правда», Свердлову стало ясно — меры нужно принимать решительные и делать это надлежит немедленно. Реакция Свердлова была молниеносной и безошибочной.
«Власть концентрируется в руках контрреволюции, — негодовал Яков Михайлович. — Эсеры и меньшевики, возглавлявшие Советы, предали дело революции и отдали всю власть военщине. Принимать бой нельзя, значит, надо вывести из-под удара силы большевиков и раньше всего спасти драгоценную жизнь Ленина!» (16)
Обратите внимание на чеканность формулировки — в трех предложениях Яков Михайлович анализирует сложившуюся ситуацию, объясняет ее причины и определяет ключевые цели. Свердлов в ходе Июльских дней перед большевистским руководством раскрывается в новом качестве — непревзойденного кризисного менеджера.
На самом же деле у Якова просто сработали его старые рефлексы, отточенные еще во время руководства подпольем в Екатеринбурге и Перми. Свердлов прекрасно осознает — потеря Ленина, даже простое его водворение за решетку перечеркнет для РСДРП(б) малейшие шансы одержать верх в борьбе за власть. Партию объединяет авторитетная личность ее создателя. Центробежные силы, неизбежная борьба за лидерство разорвут организацию на части. Стоит фигуру Ленина убрать с доски — партия проиграна.
Товарищ Андрей погружается в знакомую ему стихию противоборства с полицией, игры в кошки-мышки, в которой он был весьма хорош: «Утром, когда мы только еще вставали, — писала в своих воспоминаниях Мария Ульянова, — к нам пришел Я. М. Свердлов и, рассказав о происшедшем ночью, стал настаивать на необходимости для Ильича немедленно скрыться… Яков Михайлович накинул на брата свое непромокаемое пальто, и они тотчас же ушли из дома совершенно незамеченными» (16).
Владимир Ильич нашел убежище близ Питера — в Разливе. Он стал недосягаем для охранки, но вовсе не потерял связи с соратниками. Записки с тезисами и указаниями великого вождя революции доставлялись с завидной регулярностью по сложным конспиративным каналам, которые наладил и лично контролировал сам Свердлов.
Шалаш Ленина в Разливе под Сестрорецком, в котором Владимир Ильич скрывался вместе со своим секретарем Григорием Зиновьевым, стал одним из культурных символов революции. Шалаш подчеркивал аскетизм вождя и тяжесть опасных испытаний, выпавших на его долю. Пребывание в Разливе действительно было достаточно тревожным — несмотря на принятые меры, политическая полиция не утратила еще навыков. Ленина вполне могли выследить и расстрелять на месте, согласно имевшемуся приказу.
Конспирация, уход от слежки, маскировка и запутывание следов — Яков Михайлович в совершенстве владел этим арсеналом средств подпольщика по своим поволжским и уральским делам. Вообще, на фоне своих соратников, испуганных и сбитых с толку, в ситуации, где вчерашняя легальность и законность обернулась вдруг арестами, погромами и новым уходом в подполье, Свердлов выглядел наиболее адаптированным и ловким — словно рыба в воде. Его уверенность в своих действиях для товарищей была лучшей рекомендацией — именно Якову Михайловичу перепоручить ответственность, выдвинуть его вперед. Говоря без экивоков — спихнуть на него все непонятное и пугающее.
