10 февраля Троцкий, отвечавший за внешнюю политику РСФСР, вернулся с известием о том, что он не смог подписать мирный договор. Странная формула Троцкого «ни мир, ни война» не сработала. Прекращение русскими войсками боевых действий в одностороннем порядке привело лишь к тому, что германская армия перешла в наступление на Восточном фронте и теперь напрямую угрожала Петрограду.
Ленин, зажатый в угол этими обстоятельствами, вынужден был пойти практически на любые новые условия мира, которые готовила германская сторона. Но чтобы убедить в этом своих соратников, особенно их левое крыло, Ильичу требовалась поддержка его верного помощника.
21 февраля Свердлов собирал пленум ВЦИК, чтобы принять тяжелое решение о подписании мира на унизительных условиях, которых закономерно ожидали от германского правительства. Якову Михайловичу, скорее всего, было неприятно использовать свой авторитет для поддержки столь непопулярного решения, но на кону стояло выживание молодого государства с партией большевиков у его руля. Не было той цены, которую бы не заплатили сорвавшие банк революционеры.
Через три дня, когда была наконец получена телеграмма с условиями подписания мира, уже практически все члены ВЦИК понимали — выбора уже нет.
Свердлов огласил германские условия мирного договора. Он говорит глухо и напряженно: Прибалтика… Белоруссия… Карс, Батум, Ардаган… отходят к немцам и их союзникам. Вывести советские войска из Финляндии и Украины… Заключить мир с Радой… Условия должны быть приняты в течение 48 часов…
Молчание… И первым его нарушает Ленин. Он ультимативно заявляет, что политика революционной фразы окончена. Если эта политика будет теперь продолжаться, то Владимир Ильич выходит и из правительства, и из ЦК. Для революционной войны нужна армия, ее нет. Значит, надо принимать условия (16).
После тяжелых ночных прений, под волевым давлением Ленина и Свердлова, ВЦИК принял условия мира. Об этом мы расскажем более подробно в следующей главе. Сам же мирный договор будет подписан лишь 3 марта. Яков Михайлович встретит это событие уже в Москве.
Вряд ли можно ошибиться, если сказать, что Свердлов был локомотивом революции. В то время, пока сопартийцы обсуждали, решали, дискутировали и полемизировали, сотрясали воздух, Свердлов — делал. Состоялось бы без его неустанной работы Советское государство как признанный и полновластный преемник старой власти на большей части территории империи? Этот вопрос вожди последующих поколений предпочитали трактовать в свою пользу. Сталин, вряд ли забывший ссору в Курейке, требовал, чтобы его изображали правой рукой Ленина, исполнителем воли гениального теоретика. Фактически Иосиф Виссарионович переписал на свое имя заслуги Якова Михайловича. Эта фальсификация истории продолжила жить и после разоблачения культа личности. Свердлов словно бы оказался в тени сотен многотомников, исказивших реальность в угоду сиюминутной конъюнктуре. Слишком много им было сделано, чтобы никто из преемников не покусился на столь завидное наследие. После переезда в Москву время в жизни Свердлова словно спрессовалось. Может показаться, что событий, которые окружали его в течение последнего года жизни, хватит на целый век.
Истинный масштаб политической фигуры Свердлова в РСФСР 1918–1919 годов можно понять по косвенным свидетельствам. Лев Троцкий, пожалуй, наиболее авторитетный очевидец, оставивший обширные мемуары о событиях тех дней.
«— А что, — спросил Льва Давидовича совершенно неожиданно Владимир Ильич в те же первые дни, — если нас с вами белогвардейцы убьют, смогут Свердлов с Бухариным справиться?
— Авось не убьют, — ответил Бронштейн, смеясь.
— А черт их знает, — сказал Ленин и сам рассмеялся…
…Ленин назвал только Свердлова и Бухарина. Другие имена не пришли ему в голову» (224).
Эта оценка Ленина и вывод, который из нее сделал Троцкий, помимо оценки того положения в структуре власти, которое занимал Свердлов, говорят и о заботах, занимавших Ильича, но не выносившихся им в публичное пространство. Став главой государства, Ленин поневоле задумался и о столь важном вопросе, как престолонаследие. Кому передавать власть? Кто сможет продолжить начатое дело из представителей более молодого поколения? Ленин неспроста назвал Бухарина — блестящий оратор, золотое перо, любимец широких масс. Годится в качестве публичной персоны номер один. К тому же Николай Иванович был чистокровным русским, а Ленин, несомненно, понимал, что это серьезный аргумент в борьбе за народные симпатии. В силу целого комплекса исторических причин среди большевиков было немало евреев и представителей иных народов. И если для самих партийцев, исповедовавших интернационализм, происхождение соратников не имело никакого значения, для широких масс дело обстояло иначе.
