А сам Яков, возможно того и не ожидая, потихоньку превращался в кругу семьи в копию своего отца — такого же ветхозаветного патриарха. Строгого, но справедливого. Принципиального, но любящего. Как когда-то Моисей Израилевич, Свердлов-младший стремился вырастить из своих детей достойных людей, способных самостоятельно мыслить и отвечать за свои поступки.
Дочь однажды насорила в комнате и не хотела прибрать. Вдруг входит отец.
Отец Якова Михаил Израилевич и мачеха Мария Александровна Свердловы с детьми: Германом (слева) и Александром. К сожалению, до почтенного возраста уважаемого деда Якову дожить не удалось. Не позднее 1921 года
[РГАСПИ. Ф. 86. Оп. 1. Д. 139. Л. 108]
Узнав, что произошло, он нисколько не рассердился, а просто удивился: «Не понимаю, как человек может не прибрать за собой. Я бы такого человека не стал уважать».
Мигом все было убрано: ведь Верочке очень хотелось, чтобы папа ее уважал (237).
Свердлов любил порядок. Как мы помним, пристрастие к чистоте, вероятно, могло рассорить его со Сталиным. Свердлов всегда был предельно аккуратен — и в делах домашних, и в делах государственных. Теперь, когда самое сложное в революционной борьбе осталось позади, ему нужно было навести порядок в создаваемом им механизме государственной власти.
Весной 1918 года Москва была чем угодно, но не главным городом огромной страны. Древняя столица еще не осознала, что вернула себе вожделенный статус. Город продолжал пребывать в суетливой полудреме, метко описанной великим русским писателем Иваном Буниным: «23 марта. Вся Лубянская площадь блестит на солнце. Жидкая грязь брызжет из-под колес… У солдат и рабочих, то и дело грохочущих на грузовиках, морды торжествующие» (238).
Бунин не принял революцию, и эта его неприязнь сквозит в строках дневника. Но чумазость новой столицы была объективной реальностью. Москва, как и вся страна, была неухоженной, требующей обновления. Ставленник Свердлова, кремлевский комендант Мальков в своих мемуарах подтверждал слова классика: «На улицах была несусветная грязь. Весна стояла в 1918 году ранняя. Уже в конце марта было по-апрельски тепло, и по улицам Кремля разливались настоящие озера талой воды, побуревшей от грязи и мусора. На обширном плацу, раскинувшемся между колокольней Ивана Великого и Спасскими воротами, образовалось такое болото, что не проберешься ни пешком, ни вплавь…» (235)
Главные действующие лица в тот период разделяли все трудности, переживаемые страной и народом. Люди, пришедшие к власти под лозунгами социальной справедливости, в тот момент искренне верили в отстаиваемые ими принципы. Такие приметы эпохи развитого социализма, как спецснабжение сотрудников партийного аппарата, номенклатурные привилегии, были немыслимы в стане идейных революционеров.
Клавдия Новгородцева, описывая обустройство вопросов питания высших руководителей страны, считала, что в туруханской ссылке они с Яковом питались лучше, чем в Кремле. Во всяком случае, там в Сибири все были всегда сыты, а вот в Кремле не всегда… C переездом правительства в Москву столовую перевели в Кремль. Из этой же столовой получал жидкий суп да пшенную кашу и Владимир Ильич (2).
Впрочем, по меркам того времени, у Ленина и Свердлова был еще относительно налаженный быт. Другие руководители не могли похвастать даже тем, что получают хотя бы такой сверхаскетический паек: «Феликс Эдмундович согнулся над бумагами. На столе стакан, до половины наполненный какой-то мутно-серой жидкостью. Небольшой кусочек черного хлеба. В комнате холод. Часть кабинета отгорожена ширмой…
…Мы просидели у Дзержинского около часа и ушли. Свердлов был сосредоточен, задумчив. Некоторое время шли молча.
— Плохо живет Феликс, — заговорил наконец Яков Михайлович, — сгорит. Не спит по-человечески, питается отвратительно. Нельзя так дальше» (2).
Яков Свердлов, по мере своих возможностей и сил, старался обеспечить хоть сколько-нибудь сносные бытовые условия для своих ближайших соратников. И одновременно он приступил к разработке основного закона нового государства — первой советской конституции. 30 марта ЦК РКП(б) поручил ВЦИК заняться разработкой конституции: «Я. М. Свердлов, со свойственной ему энергией, взялся за выполнение поручения ЦК. Уже через день, 1 апреля 1918 г., он выступил на заседании ВЦИК с докладом о создании комиссии для разработки Конституции Советской Республики» (239).
Речь Свердлова была лишена малейшего пафоса. В своем выступлении он констатировал сложившуюся политическую обстановку и поставил перед сотрудниками задачу: «Первый период нашей советской жизни можно считать более или менее законченным. Мы перенеслись в новый период, в фазу строительства, что и толкает нас к выработке более подробной конституции Советской республики» (216).
