Фигура Блюмкина заслуживает отдельного повествования. Этот человек проявил себя как отменный диверсант и ярый революционер. Был приговорен к расстрелу за убийство Мирбаха, но не расстрелян. Сдал своих товарищей по партии коммунистам и стал агентом Дзержинского. Тогда к смерти его приговорили уже эсеры, но и этому вердикту не суждено было осуществиться.
Блюмкин стал одним из отцов-основателей советской разведки. Владел арабским, китайским, турецким и монгольским языками. Участвовал в персидской революции, в диверсиях на Украине и в Китае, в революционном движении в Сибири и Поволжье на стороне большевиков. Впоследствии Блюмкин стал героем многих исторических и оккультных книг. Несметное число ранений и покушений на его жизнь оказывались тщетными, будто смерть не желала не спешила забирать столь выдающегося авантюриста. Лишь сталинская пуля настигла его в казематах НКВД в далеком 1929 году.
Существует версия, что Яков Блюмкин был перевербован большевиками и действовал в их интересах. Якобы одним убийством Мирбаха они хотели подстрелить сразу двух зайцев: устранить неудобного посла и избавиться от оппозиции на съезде. Сторонников этой версии в настоящее время немало.
По другой же версии, классической, перед убийством Мирбаха Блюмкина инструктировала лично Спиридонова, желавшая стопроцентной гарантии выполнения миссии.
Итак, Блюмкин проник в посольство по документу, подписанному Дзержинским. Председатель ВЧК (которая на тот момент еще не была грозной спецслужбой, а лишь следственным органом) прибыл на место преступления, где ему вручили портфель с документами, который боевики бросили в посольстве. Вручили ему и пропуск с его же подписью. Сам Феликс Эдмундович утверждал, что доказательств причастности эсеров к убийству фон Мирбаха было много и что они были очевидными: «Прибыв на место преступления и увидев подложные документы Чрезвычайной комиссии, я сейчас же догадался, что это могло быть делом рук эсеровцев» (253).
Однако современные исследователи констатируют, что на самом деле доказательств слов Дзержинского, равно как и любой реальной причастности левых эсеров к убийству германского посла, в открытом доступе не существует: «Впоследствии говорилось, будто Блюмкин подделал подпись начальника. Так ли это, проверить невозможно, ибо глава ВЧК, прибыв в посольство, сразу изъял документы „в интересах следствия“, и с тех пор их никто не видел» (254).
Не возьмемся утверждать, но просто напомним о том, что на тот момент именно Свердлов руководил агентурной работой в новой столице. Как свидетельствовала Клавдия Новгородцева, «с Яковом Михайловичем Феликса Эдмундовича связывала большая, горячая дружба» (2). Так что на прикрытие со стороны следственных органов Свердлов мог вполне рассчитывать. Свои же кровожадные намерения левые эсеры обнаружили еще до начала съезда — вспомнить хотя бы эпизод с обезвреженной бомбой.
Активный политический игрок, неплохой шахматист, Яков Михайлович мог в сложившейся конфигурации сделать и самостоятельный ход, инспирировав убийство фон Мирбаха. Тем более что именно он и его друг Дзержинский стали основными выгодоприобретателями в данном кризисе — как покажет дальнейшее развитие событий.
Даже если отложить в сторону версию о деятельном участии председателя ВЦИК в самом громком политическом убийстве лета 1918 года, Свердлов не был бы самим собой, не увидь он в этом трагическом событии новых крайне важных политических возможностей. Убийство фон Мирбаха должно было поставить точку в набившем оскомину вопросе присутствия эсеров в советском правительстве.
Но формально участие социалистов-революционеров в ликвидации германского посла доказано не было. Ход развития событий нужно было подтолкнуть. И повод дали все те же действующие лица — Блюмкин и Дзержинский.
Убийца благополучно скрылся с места преступления. Но где его искать? В тот момент Блюмкин состоял на службе в отряде ЧК под началом эсера Попова. Классическая версия советской историографии описывает следующее развитие событий: «В шестом часу Ленин и Свердлов появляются в посольстве, чтобы принести немецкой стороне соболезнования от имени советского правительства. Выслушав сообщение Дзержинского, Ленин предлагает послать в штаб Попова вооруженный отряд» (255).
Между тем сам Феликс Эдмундович в своих воспоминаниях утверждал, что ситуацией руководил Свердлов. Яков Михайлович убедил Владимира Ильича, что нужно действовать тоньше. Для разведывательной миссии хватит одного безоружного Дзержинского: «Свердлов был также уверен, что личная моя поездка к отряду Попова даст возможность установить не только местопребывание убийцы, но выяснить, насколько это убийство не личный акт эсеровца, а заговор всей партии» (253). Свердлов предстает поистине настоящим провидцем… или же человеком, точно знающим, какого результата он добивается.
