Что ж, официальная версия смерти Свердлова не выглядит убедительной. В таком случае нельзя исключать возможности насильственной гибели — Якову Михайловичу могли помочь покинуть мир. Из всего окружения Свердлова в последние часы были только Ленин и Гетье — лечащий врач. Он же лечил и семью Троцкого, причем с последним был в приятельских отношениях.
Некоторыми исследователями рассматривалась версия отравления Якова Михайловича. Мог ли Гетье отравить Свердлова? Но по чьему поручению? Троцкого?
Могла ли быть выгодной смерть бывшего партнера по дуумвирату — Реввоенсовету образца осени 1918 года — Троцкому? Лев Давидович, как глава Рабоче-крестьянской Красной армии, занимал крайне важную и весьма устойчивую позицию в коммунистической иерархии. Интересы Свердлова и Троцкого, особенно после маневра Ленина по возвращению власти, не пересекались. Зато их радикальные взгляды, в том числе на мировую революцию, во многом сходились. Троцкого называли «демоном революции», а Свердлова «черным дьяволом революции». Этим двоим партийным лидерам выгоднее были союзнические взаимоотношения. Собственно, как показало развитие событий после покушения на Ленина, Свердлов и Троцкий прекрасно сумели договориться и разделить власть на двоих.
Кроме того, с начала весны 1919-го на Восточном фронте разворачивалось противостояние Красной армии с Колчаком. В день смерти Свердлова, 16 марта 1919 года, Троцкий вынужден отбыть в расположение частей в районе Казани. Льву Давидовичу было явно не до византийских интриг с ядами в тот момент. Да и в дальнейшем он закулисным интригам всегда предпочитал честное лобовое столкновение.
Заключаем, что Троцкому смерть Свердлова не была выгодна, и крайне маловероятно, что он вообще мог бы подстроить политическое убийство.
Тем не менее у Свердлова были недоброжелатели. Те самые, которые намеревались добить опального политика, вырвать из его слабеющих рук остатки власти. Противостояние с ними явно беспокоило Якова Михайловича, даже на пороге смерти: «В бреду он все время говорил о VIII съезде партии, пытался вскочить с кровати, искал какие-то резолюции. Ему казалось, что резолюции украли „левые коммунисты“, он просил прогнать их прочь…» (2)
Валериан Оболенский, также известный под псевдонимом Осинский, был одним из таких скрытых противников Свердлова. В 1917 году он стал первым председателем Высшего совета народного хозяйства — влиятельного органа при Совнаркоме, определявшего промышленную и экономическую политику страны. Но после заключения Брестского мира Осинский в знак протеста подал в отставку. Никогда в дальнейшем ему не удавалось достичь такого же карьерного пика, что казалось ему несправедливой местью за открытое выражение оппозиционного мнения. И именно Свердлова Осинский винил в уничтожении партийной демократии. На VIII съезде Валериан Валерианович готовился дать бой узурпаторам, и его не остановила даже смерть его противника:
«Тт. Ленин и Свердлов решали очередные вопросы путем разговоров друг с другом и с теми отдельными товарищами, которые опять-таки стояли во главе какой-нибудь одной отрасли советской работы. Все решения были частными решениями. У нас было не коллегиальное, а единоличное решение вопросов. Организационная работа ЦК сводилась к деятельности одного товарища — Свердлова. На одном человеке держались все нити» (385).
Осинскому явно не нравилось, что на одном человеке держались все нити. Вопрос в другом — был ли он достаточно решительным человеком, чтобы эти нити оборвать? Критиковать Свердлова Валериану Валериановичу смелости хватало: «Я один из редакторов центрального органа „Правды“, и я должен констатировать, что никаких руководящих указаний от ЦК нами не получалось. Отсутствие циркулярных писем, таким образом, показывает только то, что ЦК организационной работы не вел. Сведения с мест получались в виде бесед т. Свердлова с представителями с мест» (385).
Однако вся биография Осинского свидетельствует, что он любил примыкать к разного рода оппозиционным течениям, тем не менее во время Первой и Второй революций он предпочитал репортерскую работу активным боевым действиям, во время Первой мировой войны служил интендантом. В общем, не был яростный критик Свердлова ни боевиком, ни диверсантом. А что насчет его соратников?
Известно, что на VIII съезде остро стоял вопрос о так называемой военной оппозиции. Это была разношерстная группа влиятельных партийцев, выступавшая за сохранение партизанских методов управления армией и ведения войны, против строительства регулярной армии, тем более с привлечением «буржуазных» военных специалистов, и даже против приветствий красноармейцами военных начальников (386).
Левые коммунисты Абрам Каменский, Климент Ворошилов, Николай Толмачев, Валериан Осинский, Георгий Пятаков и другие стояли на стороне военной оппозиции. Интересен факт, что к этим заговорщикам примыкал и недавний закадычный друг Свердлова Филипп Голощекин, с которым они вместе совершили невероятное путешествие по енисейскому льду весной 1917 года.
