Эту эмоциональную речь ловко перехватил Яков Свердлов, он начал высмеивать наивные надежды устроителей банкета «на туманное лучшее будущее». Щедро сыпал тезисами о подлинном завоевании власти рабочими и крестьянами, установлении восьмичасового рабочего дня, конфискации помещичьих земель. Закончил он свою речь заявлением, что только пролетариат, поведя за собой широкие народные массы, сможет обеспечить победу над царской монархией. Пока организаторы старались замять скандал, нарушитель спокойствия снял урожай аплодисментов рабочих и в сопровождении сильной свиты покинул банкет — под аккомпанемент революционных песен (54). Потрясающая дерзость, но именно смелость города берет!
У выхода из гостиницы, как оказалось, были уже стянуты жандармы и полицейские. Они сейчас же начали напирать на манифестантов, стараясь высмотреть и схватить руководителей. Однако рабочие взяли вожаков в плотное окружение и неприступной коробочкой продолжали движение по улице. В итоге нападавших удалось оттеснить и отойти без потерь. Как бы ни был велик риск, все же Свердлову удалось ускользнуть целым и невредимым.
Наступил 1905 год. Начался он с большой забастовки на Путиловском заводе в столице, моментально перекинувшейся на все заводы и фабрики Петербурга. Однако всего через два дня стало ясно, что всеобщая стачка не поможет добиться выдвинутых экономических и политических требований, сформулированных Земским собором. 5 января священник и лидер организации «Собрание русских фабрично-заводских рабочих г. Санкт-Петербурга» Георгий Гапон озвучил мысль, что единственным выходом из патовой ситуации может стать петиция, обращенная непосредственно к императору (55).
Дальнейшие события хорошо известны: мессианская одержимость Гапона и готовность вести за собой людей напролом, дезорганизованность штаба по противодействию шествию, отдавшего всю инициативу войсковым генералам, безучастная самоотстраненность председателя Комитета министров С. Ю. Витте и самого Николая II — все эти факторы стали причиной массовой бойни на петербуржских улицах 9 января (56).
Это страшное событие послужило отправной точкой Первой русской революции. В январе 1905 года, по далеко не полным официальным данным, бастовало более 440 тысяч рабочих, из них от 30 до 60 процентов — по политическим мотивам (58). В конце месяца солидарность выразили рабочие польских губерний — там забастовку поддержали еще 400 тысяч человек (59).
Ленин неистовствовал на газетных страницах: «Пролетариат был доведен до восстания правительством. Теперь вряд ли возможны сомнения в том, что правительство умышленно давало сравнительно беспрепятственно развиться стачечному движению и начаться широкой демонстрации, желая довести дело до применения военной силы. И оно довело до этого! Тысячи убитых и раненых — таковы итоги кровавого воскресенья 9 января в Петербурге. Войско победило безоружных рабочих, женщин и детей. Войско одолело неприятеля, расстреливая лежавших на земле рабочих» (60). Кровожадность низовых исполнителей и нерешительность высоких руководителей со стороны государства сыграла на руку профессиональным революционерам.
Костромской большевистский комитет незамедлительно отреагировал на расстрел питерских рабочих. Яков Свердлов самолично напечатал листовку, доводя до текстильщиков правду о Кровавом воскресенье. Состоялись короткие, но очень бурные массовки. Самая первая прошла за городом, в каменоломне близ реки Костромки. Собралось несколько десятков рабочих. Несмотря на предпринятые конспиративные предосторожности — предварительный сбор у стены Богоявленского монастыря, систему опознавательных знаков, вроде повязанной платком головы у проводника — на сходку удалось просочиться полицейскому шпику и установить личность неуловимого лидера большевиков Костромы. Инкогнито Якова Свердлова было раскрыто (61). Ему оставалось лишь бежать, ступая все дальше по тернистому пути профессионального революционера.
Ревущий 1905 год оказался очень щедрым на поездки для молодого партийного организатора. Он словно наверстывал упущенное за оседлую юность. Якова Свердлова видели в Ярославле, Москве, Казани, Уфе, Перми, Саратове, а время от времени и в родном Нижнем Новгороде. Больше всего Свердлов провел времени в соседнем с Костромой Ярославлем — четырежды он посещал этот древний город до осени 1905 года.
Большевики уделяли Ярославской губернии в жаркое стачечное время особенное внимание — она занимала четвертое место среди губерний центра России по числу фабрично-заводских рабочих, а местный комитет РСДРП руководил операциями на территории соседних Владимирской, Костромской и Тверской губерний (48).
