В то же время в камере № 7 произошло удивительное событие, сохранившее для потомков атмосферу того лета-осени — когда революционеры должны были пасть духом, но обрели новую надежду. Одним из слушателей «тюремного университета» Свердлова был молодой рабочий Вася Щербаков, вступивший в ряды РСДРП годом ранее. Он и рассказал потом ту романтическую историю: «Был, правда, у нас один художник — так он все зарисовки делал. Это студент Вологдин» (92). Монтер пермской электросети и университетский вольнослушатель тоже был одним из «массовиков». Первая же демонстрация, в которой Валентин Вологдин принял участие, несчастливым образом привела его на несколько месяцев в тюрьму. На воле у него была невеста, Маша Теплоухова — смелая и очень преданная ему девушка. Она почти каждый день приходила навещать Валю — точно так же, как сестренка Сарра бегала в тюрьму к Яше тремя годами ранее.
Свердлов, как и вся камера, с волнением следил за развитием романа. И однажды он завершился настоящим чудом. Маша явилась на свидание в платье невесты. В тот день Вологдин и Теплоухова обвенчались в тюремной церкви. Камера весь день напролет распевала революционные и веселые народные песни — это был единственный доступный арестантам способ отпраздновать свадьбу своего товарища. А Яков Свердлов попросту лучился от счастья. И это была не просто радость за молодых, но и торжество осознания того, что тюрьма не может сломить дух истинного борца. Пока жизнь продолжается, будет жить и дело революции!
Та самая знаменитая тюремная фотография работы Валентина Вологдина. Пермь, тюремный замок, 1906 год
Молодая жена сделала мужу поистине роскошный свадебный подарок. Марьюшка Федоровна принесла Валюшке двухфунтовую пачку прекрасного китайского чаю — во все времена это было самым ценным в российских тюрьмах. Тюремщики даже умилились: «Во гля, молодайка-то, не скупится для муженька. — Дождется, думаешь? — Такая может и дождаться, хорошая бабенка!» В камере Валентин распаковал посылку и отряхнул от крупных чаинок увесистый сверток. Внутри была фотографическая камера «Кодак» и несколько пластинок к ней. Для художника-самоучки это был поистине роскошный подарок (92).
Так и была сделана эта удивительная фотография. В центре нее сидит Яков, устремив в объектив горящий взор. Вокруг — молодые «массовики», слушатели его лекций и, пожалуй, вполне себе организованный коллектив. Это, конечно, не партийная ячейка с железной дисциплиной и субординацией. Но вполне очевидно, что Свердлов находится на сильной лидерской позиции и может убеждать, уговаривать, понуждать собственным примером людей на задуманные им действия. Запомним этот снимок. Так как уже в скором будущем пора ожидания у Свердлова сменится временем активных действий. Лев заперт в клетке, но он не забыл, что он — лев.
Осенью некоторых «массовиков» и молодых активистов начали потихоньку отпускать. Яков готовился к этому моменту. У него появлялся шанс установить связь с соратниками на воле. При удачном стечении обстоятельств Яков вполне бы мог восстановить управление Пермским комитетом, включая боевые группы. В общем, сделать то, чем потом на протяжении XX века с таким успехом занимались сицилийские доны мафии и советские воры в законе. Его лекции преследовали целью не только просветить темных еще смутьянов-заводчан, но и найти себе надежного связного.
Василий Щербаков так описывал кипучую деятельность тюремного агитатора: «Яков Михайлович ведь тогда был совсем молодой, чуть больше двадцати лет. А любой, кто хоть раз встречался с ним, ощущал его неуемную энергию, жажду деятельности, острый ум и знания эрудита. В тюрьме его стараниями был создан настоящий партийный университет. Он внимательно приглядывался к слушателям. С теми, кто проявлял особую тягу к знаниям, занимался отдельно. Они его помощниками первейшими были» (92). К сожалению, адъютанта Свердлова — Толика Парамонова, — хоть тому и было только шестнадцать, отпускать не торопились.
Поскольку идентичность Свердлова и большевистского лидера товарища Андрея была для тюремщиков несомненной, они сочли слишком ненадежным держать его на относительно мягком режиме и перевели Якова в новую пермскую тюрьму — прекрасно охраняемую, практически неприступную.
Тюремный замок на Сибирском тракте был построен в 1880-х годах и принимал арестантов меньше двух десятков лет. Сюда отправляли особо опасных преступников, убийц, террористов. Это учреждение отличалось строгим режимом содержания, меньшим количеством заключенных в камере, и сюда попадали только мужчины. До революции тюремный замок назывался исправительным арестантским отделением. С 1918 по 1956 годы здесь находилась тюрьма ОГПУ, НКВД, МГБ № 2. А сейчас в этом здании с жуткой историей располагается Пермский кукольный театр. Однако и по сей день в закулисных подсобках театра вполне узнаваемы тюремные интерьеры.
