Потом я задумался еще об одном…
Вернулся Майло.
— Раны на теле Мехрабиана аналогичны тем, что были обнаружены на теле Беби-Боя. Удавка тоже была крученой. И представь себе — на этот раз наш плохой мальчик оставил вещественное доказательство: пару коротких волос с лица — рыжих с сединой. У Мехрабиана тоже борода, но длинная и черная. Убийца получил по морде. В буквальном смысле.
— Шулль щеголяет пятидневной щетиной. Рыжей с проседью. Послушай, Шерлок, по оценке коронера, волоскам пять-шесть дней.
— И что теперь? — спросил я. — Ты допрашиваешь его и, получив ордер, выдергиваешь волосы из его бороды?
— Мы пока далеки от этого.
— Несмотря на улики?
— Я позвонил в кабинет помощника окружного прокурора. Они считают, что улик недостаточно.
— Меняет ли дело то, что Шулль богат? — Майло улыбнулся.
Помощник прокурора вздрогнет, узнав об этом.
— Вот это могло бы содействовать нам. — Я указал на упоминание о «Ледяном сердце» на моем экране.
— Ух ты! — воскликнул Майло.
— Ну теперь-то Шулля можно привлечь?
— Скорее всего нет. Литературное произведение как вероятный мотив не годится.
— А что насчет вот этого? На той же неделе, когда убили Анжелику Бернет, в Бостоне состоялось шесть конференций. Ты говорил, что одна из них отчасти была посвящена средствам массовой информации. Похоже, это могло бы заинтересовать Шулля.
Майло вынул блокнот и стал листать странички.
— «СМИ и государственная политика. Гарвард».
— Кто ее проводил?
— Это все, что у меня есть, — ответил он.
— Уточнить?
— Да. Используй свою степень доктора философии для доброго дела. Пожалуйста.
Майло ушел, пообещав вернуться через час. Мне понадобилось примерно столько же времени. В конце концов я получил список участников конференции по вопросам СМИ. Конфиденциальность и все прочее замедлили процесс, но один из моих однокашников преподавал в Гарварде, и я позвонил ему. Возобновил наши отношения, бессовестно присовокупил к моим ученым степеням имена знаменитых людей, наговорил с три короба о якобы планируемом симпозиуме на тему «СМИ и насилие». Соврал, будто список мне нужен для того, «чтобы сделать мишенью критики соответствующих людей».
Конечной целью этой лжи был один из сопредседателей симпозиума, велеречивый профессор журналистики Вашингтонского университета Лайонел Саут.
— Это была моя работа. Гарвард разрешал нам пользоваться услугами «Школы К.» (Школа Кеннеди), и нам приходилось вставлять в списки сопредседателей имена преподавателей их факультета. Но реально вели симпозиум мы с Верой Мансуко. Она из «Кларка». Ты говоришь, ваш симпозиум состоится в медицинской школе? Что это, психиатрический уклон?
— Эклектика, — ответил я. — А пока я разрешаю конфликтную ситуацию с подачей заявок от медицинской школы, факультета психиатрии и юридической школы.
Ложь порой льется так легко. В свободное время я задумывался над причиной подобной легкости.
— Насилие, пропагандируемое средствами массовой информации, — сказал Саут. — Хорошее финансирование?
— Неплохое.
— Еще пара случаев со стрельбой на школьном дворе, и вы получите официальный статус. — Мой коллега рассмеялся. — И все же как насчет твоего списка?
— Я пошлю его тебе сейчас же по электронной почте. Держи нас в курсе, пожалуйста. А если вам нужен сопредседатель…
Я нашел то, что искал, на третьей странице списка, где-то в середине.
Шулль, А. Гордон, проф. комм., колледж «Чартер».
Несколько преувеличивает свои достоинства. Шулль был всего-навсего лектором.
Подходит.
Вернулся Майло, и я поделился с ним найденным.
— О да! Прекрасная работа… Шулль выступал с докладом?
— Нет. Он только присутствовал. Или подал заявку на участие.
— Весело провел время?
— Особого труда это не составило. Стоило лишь зарегистрироваться, и уже никто не проверял, присутствовал ли он на заседаниях. У Шулля было свободное расписание.
— Большую часть времени он посвятил балету.
— Вполне возможно, что именно балетом Шулль и увлекался. Он вырос в культурной среде, все в таком духе.
— Ледяное сердце… сукин сын. — Майло просмотрел свои записи, нашел список бостонских гостиниц и взялся за телефон. Через сорок минут он уже имел подтверждение. В ту неделю, когда была убита Анжелика Бернет, Шулль останавливался в отеле «Ритц-Карлтон». Это поблизости от балетного общества, — пояснил Майло. — Он подбирает ее в Бостоне, везет в Кембридж, убивает и избавляется от тела. Поскольку это далеко от его гостиницы и неподалеку от места, где проводится симпозиум… Шулль прикончил девушку и вернулся на очередную дерьмовую лекцию. — Майло пришел в ярость.
— Пора получать ордер, — сказал я. Он негромко выругался.
— Я подобрал наиболее сговорчивую судью. Она сочувствует нам, но требует, чтобы мы предъявили вещественные доказательства.
— Что-то вроде волосков, обнаруженных в бороде Мехрабиана, — подсказал я. — Но как доказать, что это волосы Шулля, пока у тебя нет оснований потребовать у профессора образец его волос?
