– Я хотел сжечь эту комнату. Её комнату, – острый, как бритва нож, с лёгкостью прорезал плотную расшитую узорами ткань, – но мой брат не дал. Надеялся, что память этих вещей что-то скажет о ней… поможет её найти… Наивный! Гадюка знала толк в том, как скрыть свою личину. Я гнался за ней. Всадил в неё два кинжала. Но у гадюки много жизней! Я скакал без устали. И убил бы её! Но твой отец помешал мне. Ты знала об этом?
Он оторвал взгляд от длинного разреза на покрывале и посмотрел на Кайю.
– Мой отец? – Кайя отступила ещё.
Сердце стучало гулко, и мысли в голове метались беспорядочно.
Что ей делать? Убежать не получится, потому что единственный выход из комнаты был перекрыт Дитамаром. Звать на помощь? Но кого? Замок почти пуст, Восточная башня нежилая и находится далеко от помещений слуг, её попросту никто не услышит. А даже если и услышит, то Дитамар разделается с ней ещё до того, как кто-то прибежит. Да и кто прибежит? Кто здесь может ему помешать?
Она билась в стену, пытаясь достучаться.
– Да, твой отец. Проклятый Альба, – Дитамар перехватил нож поудобнее, – тогда он, правда, не был ещё генералом, а всего лишь командором заставы за Брохом. Патрулировал границу. Он и подобрал эту змею. Он спустил на меня собак и своих солдат. Я всё помню! И спас её. Вылечил. А потом отвёз в Рокну. Видишь, как всё вышло? Он виноват в том, кем она стала теперь! В её могуществе…
Нож скользнул по деревянной спинке кровати, оставляя за собой глубокую борозду.
– Кто эта женщина? Кто она? Кто эта Лейса? – спросила Кайя, делая ещё один шаг назад.
– Лейса? Так ты ещё не поняла? – он усмехнулся как-то зловеще. – Лейса не её настоящее имя. Когда мы её нашли, умирающей в лесу, на ней было чужое платье и имя это, тоже чужое. А её настоящее имя – Итана. Итана Морайна – ваша королева. Хотя я не уверен, что и это имя у неё настоящее…
Лицо Дитамара исказила гримаса боли, и Кайя увидела, что с его пальцев по ножу стекает кровь, и падает каплями на покрывало.
– Проклятая луна! – пробормотал он, сжимая нож в руке всё сильнее. – Она выпивает из меня душу…
Кайя вспомнила, как в Рокне на балу Дитамар исчез при появлении королевы. Всё вдруг рассыпалось на части и сложилось заново, но совсем по-другому.
– Так это… это ты был на том мосту, в тумане! – воскликнула Кайя. – Ты испугал наших лошадей! Ты убил тех лавочников в Брохе и повесил мою вышивку на дверь? И ты убил Ройгарда Лардо, чтобы представиться его именем? О, боги!..
Она приложила руки к лицу.
– …Но… зачем? – воскликнула Кайя. – Что я тебе сделала такого? Зачем было это делать!
– Какая же ты наивная глупая дурочка, – Дитамар пошатнулся, и снова лицо его исказилось гримасой боли. – Королева хитра, к ней не подобраться. И твой отец… Он спас эту гадюку, он начал войну, он убивал нас, пытал, жёг наши дома по её поручению… И я хотел отомстить, отправив твою карету в пропасть, но потом придумал план получше. Поначалу… сразу после того, как эта тварь сбежала…
Он поморщился, схватившись рукой за сердце и продолжил, глядя на Кайю исподлобья:
– … я ведь тоже был глуп, пил беспробудно, запирался в подземелье, когда эта проклятая луна вытягивала из меня душу, но всё это было зря. Эта змея придумала способ, как выманить из меня чудовище наружу. Я не Эйвер – мой странный брат, который готов исполнять всё, в чём поклялся на Родовом камне. Что он будет называть себя Людоедом и прочую чушь. И ходить с мордой урода только потому, что иначе он утратит свою связь с Арраяном и потеряет способность к милосердию. Терпеть бесконечно эту боль, когда сквозь тебя прорастают шипы зверя… К Дуарху милосердие! Я превращаюсь в зверя в одно мгновенье, и боль, хоть и есть, но она длится недолго, а мой братец терпит её уже второй десяток лет, удерживая Зверя в себе и не выпуская его в мир. Она этого хотела. Мучить нас. Так почему я должен думать о милосердии? Милосердии к её народу?
Дитамар расхохотался, и смех его, горький и безумный одновременно, разнёсся, казалось, по всей башне. Он шагнул из-за кровати, Кайя отступила ещё, почувствовав руками позади хрупкий витраж террасы. Отступать больше некуда.
