– Ну, конечно! Вот и верный рыцарь! Подслушивал под дверью? Совсем как я… когда-то, – усмехнулся Дитамар, убрал нож от лица Кайи и обернулся.
Она увидела, как в дверях комнаты стоит Эйгер, сжимая в одной руке увесистую чёрную цепь, а в другой ярг. Не обычный чёрный боевой кнут, а белый, с искрами серебра и странным плетением, похожий на длинную змею.
– Опять посадишь меня на цепь?
– Ты мне обещал, Дитамар…
– К Дуарху обещания! Я же вижу, к чему всё идёт! Мы снова в этой комнате, ты я и женщина. Только за дверью в этот раз был ты, и мы не целовались. Пока… Нет, брат, я не дам этой истории повториться, потому что такие истории повторяться не должны!
– Что ты хочешь сделать? – Эйгер медленно двинулся навстречу брату, и при каждом шаге цепь позвякивала в его руке.
– Я убью её прямо здесь. И ничего не произойдёт из того, что может произойти. Я не хочу и дальше наблюдать за нашей агонией. Пора поставить точку. Сегодняшняя ночь будет для меня последней, брат. Не нужно меня больше возвращать, я устал терпеть эту боль, и я не хочу больше возвращаться, а значит, надо отдать все долги.
– И убить её – это поставить точку?
– Я же знаю, что ты не сможешь сделать этого сам. Даже если Альба не сдержит обещание и не станет ждать весны, а поверь – он его не сдержит! И ты нарушишь Уану и свои клятвы, но ты не дашь ей умереть, ты будешь защищать её! А я хочу лишь мести. Это моё последнее блюдо на этом пиру.
– Ты её не тронешь!
– Трону, ещё как трону! Или, быть может, меня остановит то, что ты в неё влюблён? Не остановит. Тебя же это не остановило восемнадцать лет назад.
– Кайя! Уходи! Зачем ты сюда вообще пришла, разве Гарза не велела тебе быть в своей комнате? – голос Эйгера гремел и был полон досады.
– И ты был прав тогда, брат, – продолжал Дитамар, сделав шаг навстречу Эйгеру, – когда предупреждал меня, а я был слеп! А сейчас ты слеп! Но я не повторю эту ошибку второй раз.
– Да что с тобой Дитамар? Она – не королева!
– Нет? Ты уверен? Разве ты не видишь знаки вокруг? – он взмахнул ножом, и капли крови полетели, упав на зеркало.
– Кайя уходи, сейчас же! Он уже не понимает, что делает! И что говорит! Я не смогу остановить его! – крикнул Эйгер.
– Лейса…
Голос Дитамара перешёл в хрип, он внезапно согнулся пополам и, издав рык, не похожий на человеческий, развернулся и прыгнул на Кайю. И единственное, что она успела разглядеть, это то, что лица у него уже не было.
– Не-е-ет! – до неё донёсся крик Эйгера.
Кайя даже не поняла, как у неё это получилось, она просто развернула крылья и выбросила их вперёд, защищаясь. И они превратились в стену, прозрачную, как стекло и твёрдую, как алмаз. Мир вокруг замер на какое-то мгновенье, и в это мгновенье, краткое, как выдох, она увидела Зверя за этой стеной.
Сквозь тело Дитамара прорастали шипы, сначала клубясь туманом, а затем твердея, как броня. Чёрные лапы, сверху покрытые шерстью, внизу переходили в блестящую чешую. Их венчали огромные когти, похожие на длинные ножи. Вытянутая морда, напоминала морду волка, только длиннее и острее, и оскал, обнажил блестящие клыки. Длинный хвост, перепончатые крылья, покрытые короткой шерстью с парой когтей там, где сгибался плечевой сустав. И глаза. Те самые, которые она видела в тумане на мосту.
Она вспомнила.
В Обители в Большом Храме центральную стену украшала фреска, на которой по углам были изображены четыре зверя Нижнего мира, каждый из которых мог подниматься в мир людей по колодцам, называемым Врата Истины. И святой отец часто читал им проповеди о том, что людям нельзя колдовать, нельзя призывать магию Нижнего мира – за это полагается расплата. Колдовство способно открывать Врата и вместе с магией впускать в наш мир разных тварей, а иногда и одного из четырёх Зверей.
И один из них – огромный крылатый волк с лапами ящерицы, стоял сейчас перед ней.
Летающий волк. Да́урус.
С его блестящих клыков капала слюна, глаза горели огнём, и он бился в стену её крыльев, пытаясь добраться до Кайи. Вокруг него наливался темнотой большой круг, похожий на колодец, и по краям его трепетали чёрные ленты дыма – Врата Истины.
Так вот о чём писал мэтр Альд в своей книге.
Она видела всё так, будто время потекло очень медленно. Видела, как тот, кто раньше был Дитамаром, исступлённо царапал когтями стену, как с его клыков капала слюна, как щёлкнул и взвился вверх серебряный ярг Эйгера, и его жало обвилось вокруг Зверя. И от прикосновения кнута Зверь взревел и подпрыгнул, перевернувшись в воздухе, и бросился на Эйгера.
