Она даже не успела побывать в расхваленном Зимнем Чертоге, древнем приюте всех ярлов Леттхейма и пристанищем последних королей Севера. В сопровождении всей знати Сатура отряд Леты прибыл к заливу на похороны ярла Саггтара, едва переведя дух после путешествия. Несказанно радовало то, что их путь пролегал возле Йорунгала, откуда они начинали свой поход за кольцом. С того момента словно прошла вечность. Марку и Лете с трудом удалось уговорить Логнара позволить им забрать своих лошадей, и остаток пути до Леттхейма они ехали верхом. Хагна и Натиск были целы и здоровы, поэтому конюх, приглядывавший за ними всё это время, получил щедрую плату. У Леты были предположения о том, что её кобылу давно уже продали, и, увидев знакомую серую морду, она была готова расцеловать её. Хагна, в свою очередь, учуяв хозяйку, заржала как сумасшедшая и принялась нарезать вокруг неё круги. Вот кто действительно всегда будет предан Лете.
До самого Сатура всё было спокойно. Сыны Молний не остановились и разошлись по ближайшим деревням, обращая упырей в бегство. Всего за несколько дней Леттхейм был полностью освобождён. Оставалось только ждать, когда Империя нанесёт ответный удар.
После башни у Леты начались постоянные головокружения, усугублявшиеся к ночи. Однажды она неудачно споткнулась и задела головой ветку дерева, взявшуюся из ниоткуда, как божья кара, что спровоцировало новые смешки Марка по поводу её неуклюжести и вечных боевых ранений. После этой встречи с веткой рана на голове снова открылась, и на этот раз её пришлось зашивать без помощи магии. Лета лишь надеялась, что у неё там не осталось слишком большой плеши, делавшей плетение её тугих кос на макушке невозможным. Но всё это были мелочи по сравнению с тошнотой и периодическим головокружением, застававшими её в самые неподходящие моменты. Лиам предупреждал о таком, ведь она получила сотрясение, а его лечебные заклинания действовали крайне медленно. По счастью, когда они добрались до Сатура, Лета чувствовала себя намного лучше. Огорчало то, что эльф советовал воздержаться от махания мечом по меньшей мере на две недели, и, если имперцы нагрянут вновь (а они это сделают рано или поздно), Лета будет мало способна к сражению. И она планировала послушать Лиама и держать Анругвин в ножнах.
Хуже всего было Нену, потерявшему много крови. Его грудь была вся распорота, и Лиаму пришлось долго повозиться с ним, чтобы привести в сознание. Но ходить сам он так и не смог, поэтому его тащили сначала на носилках, а потом в повозке, в которую запрягли лошадей Марка и Леты. Первые шаги он сделал только на улицах Сатура.
Нен без конца благодарил Лету за своё спасение, та молчала в ответ. Она подумала, что не стоило говорить ему о том, что она жалела о содеянном. Если она, не колеблясь, получила бы ещё десять раз по голове за Марка, то насчёт Нена у неё возникали сильные сомнения.
У ворот их встретили насаженные на колья упыриные головы, успевшие высохнуть до состояния чёрных матовых черепов, и лучезарный Берси, рассказывавший последние новости. Освобождённый город был молчалив и печален, начавший хоронить своих жителей. Бард говорил, что к ночи всё изменится и что было решено устроить пир в честь победы в Зимнем Чертоге со всеми вытекавшими последствиями в виде безумных пьянок, ломившихся от еды столов, танцев до утра и великих песен о восстании. А днём Сатур должен был быть предан скорби.
— Говорят, это Конор убил ярла, — тихо проговорил Родерик, отвлекая Лету от её мыслей.
— Почему ты так думаешь?
— Не я так думаю, а люди.
— Люди верят и в то, что он сжёг Мийру. Но мы ведь с тобой знаем, что ему приказали сделать это.
— Это слабое оправдание, Лета.
— У него не было выбора, мы же уже это обсуждали.
— Вот именно, — резко буркнул Родерик. — Мы это обсуждали. Но в данном случае у него был выбор.
— Зачем Конору убивать своего отца? Он, конечно, способен на это, но сейчас это убийство… бессмысленно.
Сам предмет завязавшегося разговора с начала церемонии стоял чуть поодаль от Торода, рядом с кормой ладьи, сцепив руки спереди в замок и сохраняя самое что ни на есть скучающее выражение лица. У него появился свежий шрам, красноватая полоса на левой скуле, прямо под обширным синяком, начинавшим желтеть. Конор всё равно умудрялся выглядеть привлекательно, одетый не в привычную кожаную броню, а в шерстяную серую тунику, перехваченную верёвочным поясом, и белый шарф на шее. Рядом с ним стоял Логнар, на правах главного советника Сынов Молний удостоившийся чести быть у корабля вместе с семьёй ярла.
— Всё, что он делает, имеет смысл, хотя со стороны кажется, что это не так, — резонно отвечал Родерик.
— Если бы он его убил, Тород давно бы снёс ему голову. — Лета усмехнулась и многозначительно добавила: — Попытался бы снести.
