Впрочем, этого было достаточно, чтобы Родерик понимающе дёрнул головой и отстал, возвращаясь к выпивке. Она решила завтра рассказать ему о том, что снятие проклятия прошло неудачно. Не хотелось портить веселье ещё и ему.
После кружки эля оголодавшая за весь день Лета набросилась на еду со зверским аппетитом, набирая в рот всё, что смогла найти на столе — дымящийся солёный картофель, хрустящие огурцы, сочные томаты, стручки какого-то непонятного плода, гороха или чего-то ещё, поданные вперемешку с острым перцем. Над ухом прозвучали слова Хруго на ломаном всеобщем, что-то о том, какой тощей она была, и к ней передвинулась тарелка с мясом. Лета с энтузиазмом схватилась и за неё, хотя с репликой полугнома была в корне не согласна.
Утолив желания своего желудка. Лета откинулась на скамье и столкнулась кружками с Хруго, решившего завести с ней беседу, и она с готовностью поддакивала, несмотря на то, что не понимала ровным счётом ничего из его болтовни, да этого и не было нужно. Хруго говорил недолго, затем осушил свою кружку до дна и приобнял Лету так, что ей показалось, будто вся еда, что она проглотила, сейчас выйдет наружу. Встав с третьей попытки, полутом помчался к центру зала и ворвался в строй танцующих, по пути хлопнув по плечу Берси, от чего тот едва не свалился.
— Ну просто умилительно, — буркнул со смешком Родерик, и Лета прыснула.
Ей это нравилось. Нравилось то, что те люди, с которыми она путешествовала, сначала не особо приняли её, и она в свой черёд не хотела терпеть их, но как потом всё изменилось… Пожалуй, она на многое была готова пойти ради кого-то из них, даже ради Боры, однако единственным, к кому она не ощущала такой привязанности, оставался Логнар. Он был для неё полон загадок, а этого девушка в людях не любила. Конор тоже их отсутствием не грешил, но зато в нём она почему-то была уверена, руководствуясь своей странной чуйкой. А вот с магом всё было иначе. Какие-то сомнения скреблись на душе по его поводу, и внутренний голос тоже бурчал что-то своё, советуя держаться от Логнара в стороне.
Чародея в зале не наблюдалось. Должно быть, вернулся в ту башню убирать осколки бутылей с зельями и всё прочее, чем они там намусорили. Или предпочёл провести вечер в компании самого себя за очередной книжкой. Лете было всё равно. Лиама тоже не было, и она не была удивлена этому. Эльф умел делаться незаметным на таких массовых сборах с трапезой и выпивкой, и девушка не заметила его до сих пор только потому, что он этого не хотел. Она видела Торода, сидевшего на троне в синем плаще, застёгнутом у воротника серебряной кольцеобразной фибулой. Ну а где же ему ещё быть, как не на троне ярла, взирая на собравшихся поданных с утомлённым спокойствием и подперев голову кулаком? Возможно, новые обязанности ярла тяготили его. хотя Лета помнила слова Конора о том, что он давно рвался к власти в Леттхейме. И всё же Тород не выглядел удовлетворённым — скорее опечаленным и смиренным, глядевшим не на происходящее вокруг веселье, а куда-то сквозь людей. За его спиной в высоком окне мирно проплывал тускло светившийся в тёмном небе месяц.
Подле Торода Лета увидела растерянную Эйдин, сжимавшую тонкими ладошками полупустой костяной рог. Девушка с удивительным цветом волос, близким к тёплому рыжеватому пеплу, сейчас казалась Лете эфемерным призраком. В хорошем смысле. Её праздничное платье отсвечивало серебром под покоившимся на худеньких плечах белоснежным мехом, а на лице алел прелестный девичий румянец. Она была похожа на совсем юную эльфийку из тех, что не знали крови и страданий в княжеских резервациях, а родились в Грэтиэне, слышавшие о зверствах людей, но никогда доселе не столкнувшиеся с ними лицом к лицу.
Лета заметила, что и Родерик смотрел на Эйдин, довольно пристально, а раньше казалось, что он глядел в окно над троном. Пока Лета сама не опустила взгляд вниз.
— Она нравится тебе, не так ли? — спросила девушка, не обращая внимания на свою наглость.
Родерик лишь сдавленно фыркнул, будто чихнул.
— Эйдин сравнивают с самой Идуной, богиней юности и красоты у северян, — пробормотал он. — Не нашлось бы человека, кому бы она не приглянулась.
— И всё-таки она приглянулась тебе особенно.
Он поднял на неё смущённый взгляд.
— Вовсе нет.
— Я же вижу.
— Да и кто я такой, чтобы… — окончание фразы потонуло в полу вздохе, когда Родерик вновь посмотрел на дочь ярла.
— Один из героев, освободивших Сатур от гнёта Империи? — хмыкнула Лета. — Или. быть может, доблестный воин, рискнувший пройти через весь Север ради поиска, существующего возможно только в легендах кольца?
— Не неси чепухи. На такого, как я, Эйдин бы даже не взглянула.
— Она бы сейчас ни на кого не взглянула, потому что ей не по себе среди такого количества людей, — подметила Лета. — Она только что потеряла обоих родителей, так что…
Она не договорила, решив, что Родерик додумает сам. Но добавила:
— Эйдин смирится с утратой и когда-нибудь придёт в себя. А сейчас ты бы вполне мог завести с ней разговор. Тород не будет против. Ты же не жениться собираешься.
— А если бы собрался?
