— Давай ты не будешь сейчас демонстрировать свою ревность, ладно? — отрезала Лета, складывая на груди руки. — Говори, зачем пришёл. Я замёрзла.
— Вот как? — эльф подошёл к ней, дёрнув краем рта.
— Именно так, — невозмутимо ответила девушка. — Я не в настроении высушивать твои упрёки.
— Я думал, что…
— Я тоже.
Он вздохнул, отворачиваясь к городу.
— Ты злишься на меня из-за Марка? Не забывай, что это ты вырубила меня.
— Ты пытался мне помешать.
— Он бы хотел этого.
— Ты его не знаешь, — заявила Лета, ткнув эльфа пальцем в грудь. — И меня ты не знаешь. Он пошёл на это, чтобы наше путешествие не оказалось напрасным. Мы были здесь изначально ради его проклятия. На самом деле я плевать хотела на твои деньги.
— Не ври. они тебе нужны, — отозвался Лиам, прищурившись. — Я слышал, как вы обговаривали, на что их потратить.
— Знаешь, даже кернику нужен дом, в котором можно было бы залечь на зиму. Рано или поздно надоедает все свои вещи таскать в паре сумок. Абсолютно все. И одежду, и оружие, и, мать их, книги, урванные из-под последней крыши над головой.
— Я предлагал тебе дом, — он склонился над ней. — Предлагал тебе место, где бы ты владела гораздо большим количеством вещей, чем помещается в пару сумок. Где бы ты смогла просыпаться в тепле на белых простынях, а не в грязи и снеге, завтракать только что подстреленным в Лесах Орэта оленем, а не искать несколько дней подряд какого-нибудь тощего зайца, перебиваясь лесными орехами и вонючей водой из ручья.
— И была бы не более, чем твоей любовницей, — выпалила Лета.
— А кем ты приходишься ему, м? — он мотнул головой в сторону двери. — Уверен, что всего лишь очередным увлечением, словно одной из трактирных девок, которых он бросает, как только находит новых.
— Много ты знаешь об этом…
— Больше, чем ты.
— Заткнись, — она зажмурилась и потёрла пальцами переносицу. — У меня нет никакого желания разговаривать об этом. Особенно с тобой.
— Прекрасно, — выплюнул Лиам. — Тогда я пойду, а ты возвращайся на пир.
— Ты ведь хотел поговорить, — остановила она его, и эльф удивлённо обернулся. — Явно не о том, что сейчас видел.
— Да, — пробормотал он, сдвинув густые брови и подойдя обратно к ней. — Хотел.
— Ну?
Он смолчал, положив ладонь на ограду и всматриваясь в темневшие за городом лесные дали.
— Я хотел сообщить, — проговорил он после длительной паузы, — что Логнар предложил мне то, что сделает Кильрика бессмертным — кровь сехлина.
— Шутишь, что ли? — нахмурилась Лета.
— А вот и нет. Лэлех обратился безо всяких последствий. Почему бы и нет?
— Ты хочешь, чтобы твой король стал вампиром? Как на это отреагируют подданные?
— Я ещё не принял решения. Поэтому хочу, чтобы ты знала об этом.
— Но что я могу? Я не лучший советчик в этих вопросах.
— Понимаю. Ты просто должна была это знать. — произнёс Лиам.
— Единственное, что я скажу: возьми кровь. Привези её в Грэтиэн. А там… а там ты уже узнаешь, какое решение принять.
— А говоришь, что ты не советчик, — грустно улыбнулся Лиам. — Возвращайся в зал, красотка. Пока я опять не вспылил.
Она хотела вновь остановить его, но руки словно налились свинцом, а язык прирос к нёбу, так что она просто смотрела, как он скрывается обратно под сводами галереи, гадая, что ей же подсказывали её чувства по отношению к нему.
Но и сердце, и разум предательски молчали, голосуя за возвращение к танцам и элю.
Ему не пришлось выбивать дверь. Она открыла её, едва услышав шаги, и заволокла его в комнату, запирая дверь на засов. У него в руках была бутылка, с глухим треском разбившаяся о пол, когда он выпустил её из обмякших пальцев. Всё потому, что Лета не позволяла себе думать — как тогда, в Аш-Красте. Всё потому, что она толкнула его спиной в стену, вызывая изумлённый вздох. Всё потому, что она врала, когда заявляла в своей уверенности в том, что он был жив. Дальше она не пошла, отстранившись и проведя ладонью вниз по его животу, отчего его взгляд начал темнеть, а дыхание потяжелело. Она сомневалась, что он не погиб в этой битве. Размышления о том, что она могла больше никогда его не встретить, накладывали свой отпечаток на каждое движение и прикосновение к его телу, и Конор чувствовал это.
Они врали друг другу. И это было лучшее, что они могли. Незачем было честным словам разрушать построенную ими долину взаимных упрёков, ругни и злости, приведшую их к тому, что они имели сейчас. Правда и откровенные разговоры были хороши, но они понимали друг друга и без них, навечно связанные этим диким желанием и чем-то ещё, о чём Лета страшилась пока думать. Ложь была предпочтительнее. За ней они могли скрыть истину, из-за которой она впустила сегодня Конора в свою комнату. Ложь помогла бы им завтрашним утром сделать вид, будто ничего не произошло.
Он оторвался от стены, когда она убрала руку с его живота, но лишь затем, чтобы скользнуть ладонями по её предплечьям и притянуть к себе. Перевернув её кисти, он посмотрел на белесые шрамы на руках.
— Покажи мне.
