Вслед за «главными силами», когда исход боя уже решился, в Егорлыкскую отправился и штаб армии. Перед отъездом главнокомандующий приказал генералу Маркову ещё на сутки задержаться в Лежанке, а затем пройти в Егорлыкскую через полустанок Целину, чтобы прогнать отряд анархистов, курсировавший на бронепоездах между Торговой и станцией Атаман.
Поздно ночью по дороге на Егорлыкскую штаб армии спешил к пасхальной заутрене. Высоко в небе таинственно мерцали звёздные миры. Справа маячил сполох пожарища. Его багрянец тускло освещал путь к новой заре. Там догорал кем-то сожжённый хутор. Кони перешли на шаг, гулко постукивая копытами по дороге.
Главнокомандующий и начальник штаба ехали рядом, вспоминая поход и рассуждая о его значении для армии и для дела вооружённой борьбы. С прорывом вражеского кольца раздвинулись горизонты возможностей. Освободив Задонье, армия получила тыл на подконтрольной ей территории. Ширилось восстание казаков и в других районах Дона и Кубани.
Генералы сошлись во мнении, что в походе армия духовно окрепла, характер добровольцев закалился. Благодаря общим усилиям, достигнут значительный успех и впереди замаячил выход на общероссийскую дорогу.
– Что же, Иван Павлович, как говорит внутренний голос – одолеем? – спросил главнокомандующий.
– Как сказать… – задумчиво рассуждал генерал Романовский. – Мне кажется, что теперь мы выйдем на большую дорогу. Но попадём в жестокую схватку между двумя процессами – распада и сложения здоровых народных сил. Они, по существу, будут бороться, а мы, в зависимости от течения их борьбы, одолеем или пропадём.
22 апреля (5 мая) День Святой Пасхи во всех добровольческих частях прошёл спокойно. Штаб армии, разношёрстные «главные силы» и часть кавалерии обосновались в Егорлыкской, 2-я бригада находилась в Гуляй-Борисовке. Оставленные в Лежанке полки 1-й бригады выставили заставы на случай нападения, но красные их не тревожили, отмечая Великий Праздник на расстоянии 15–20 вёрст.
После пасхальной службы марковцы похоронили своих боевых товарищей, погибших за несколько часов до Светлого праздника. Генерал Марков зашёл в свой обоз навестить раненых, которых набралось полторы сотни.
– Жаркое было дело, – сказал он про минувший бой, – ведь какая тучища их на нас навалилась, но не в первый раз нам бить эти банды…
В тот же день около 16 часов 1-я бригада тронулась в путь. В сумерках на хвост колонны выскочил грузовик с пулемётом и открыл по марковцам огонь, но одного выстрела из орудия оказалось достаточно, чтобы он умчался прочь.
На рассвете 23 апреля (6 мая) бригада генерала Маркова вышла к разъезду Прощальный на магистрали Торговая – Батайск. Сапёры подорвали пути у станции Целина, а основные силы бригады основательно испортили железную дорогу Прощального. Выворачивали целые звенья, жгли в огромных кострах шпал. Работа шла всю ночь.
Забрезжил рассвет, и появился вражеский бронепоезд, ударив по добровольцам из орудий и пулемётов. Пулевое ранение получил прапорщик Гемпель, а шрапнельный стакан с рикошета ударил в живот полковника Дорошевича, который громко и весело крикнул:
– Смотрите, как хорошо иметь большое брюхо, от которого шрапнельные стаканы отскакивают!
Однако ранение оказалось серьёзным, и в командование Офицерским полком вступил полковник Хованский.
Подполковник Миончинский быстро развернул свои орудия и несколькими выстрелами заставил бронепоезд держаться на почтенном расстоянии от бригады. Закончив порчу путей, 1-я бригада двинулась в Егорлыкскую, куда пришла ещё засветло и расположилась на отдых.
С приходом армии на Дон обнадёживающие новости посыпались на штаб, словно из рога изобилия. 23 апреля (6 мая) пришло радостное сообщение, что в этот день отряд казачьего ополчения полковника Денисова овладел Новочеркасском. Однако глава представительства Добровольческой армии у донцов генерал Кисляков не считал их положение прочным. В своих донесениях он отмечал, что Донская армия пока ещё не сформирована, а казачье ополчение в боях часто не проявляло стойкость. В то же время ширились казачьи восстания, охватывая большую часть территории Дона.
Генерал Деникин не спешил перебраться в Новочеркасск, решив отправить туда лишь многострадальный походный лазарет. В армии вновь остро ощущалась нехватка боеприпасов. К тому же прибывало пополнение из казачьих станиц, а вооружить его было нечем.
Разведка доносила, что немцы заняли Ростов и красные, отступая с Дона, бросились вывозить захваченное ими всевозможное имущество, и вся Владикавказская железная дорога перегружена беженцами. Сообщалось также, что на узловой станции Сосыка накопилось много эшелонов с обмундированием и артиллерийским снаряжением.
Раздетая и лишённая снарядов армия остро нуждалась в новых трофеях. Возник соблазн неожиданным ударом овладеть станцией Сосыка и захватить богатую добычу и выйти в тыл стоявшей против немцев в Кущевке и Батайске армии И. Л. Сорокина. Так на карту Ледяного похода легла его заключительная боевая операция.
