– Выдала эдакую улыбочку, – Чарли осклабился, растянув губы и выпятив кадык, – и говорит: «Большое спасибо, Чарли, я сама».
Пит отхлебнул из его фляги.
– Пойло почти закончилось. Ну да ладно, у тещи пополним запасы. Уж что-что, а выпивка у них отменная.
Они проезжали по улице жилого района, с солидными старыми домами и высокими голыми деревьями по обеим сторонам. На карнизах и деревьях висели цветные гирлянды. Чарли притормозил у дома, расцвеченного мелкими белыми огнями по всему фасаду, причем въехал на соседский газон, не заметив заметенного снегом бордюра.
– Черт! Разлил! – вполголоса выругался Пит, когда автомобиль тряхнуло, и стал вытирать рукавом штанину. – Ладно, все равно почти допили.
– Проклятый снег, – смущенно оправдывался Чарли, – бордюры замело, вот я и дал маху.
– Оставь машину прямо здесь. Сейчас никто не станет суетиться и вызывать копов.
– Я так и сделаю. Все равно мы ненадолго.
Пит уже высыпал две белые дорожки на обложке новенького дорожного атласа.
– Давай нюхнем.
В первый момент Чарли хотел отказаться, но потом решил, что это поможет развеять хмельной туман в голове и ему не придется позориться перед детьми, явившись пьяным.
– Давай.
После первого вдоха он пожалел, что согласился. В носу сначала запекло, потом горько-сладкая слюна хлынула в горло, вызывая рвотные спазмы, однако пьяная муть в голове начала рассеиваться. Выходя из машины, он был почти трезв.
Прежде чем войти, они обошли дом с восточной стороны, потому что Пит хотел заглянуть в окно столовой. Оглядывая знакомый двор при свете оранжево-багровых фонарей, Чарли чувствовал себя привидением. Было так тихо, что, казалось, слышно, как падают на крышу снежинки. Они свернули за угол.
– Ах, класс! – раздался громкий шепот Пита, который заглядывал, поднявшись на цыпочки, в освещенное окно. – Они едят десерт. Молчат. Дети все сонные.
– Я туда не пойду.
– Нет, пойдешь! Хочешь, чтобы я обрадовал твоих детишек, сказав, что ты был здесь, но не зашел? Идем! – Он махнул рукой, призывая Чарли следовать за ним на крыльцо.
Дверь была не заперта. Чарли задержался, чтобы вытереть ноги о коврик, а Пит потопал прямиком в столовую, оставляя грязные, мокрые следы на дубовом полу. По пути он еще вспрыгнул на замшевый диван, где тоже хорошенько наследил.
– С Рождеством вас, засранцы! – весело крикнул он.
Чарли опасливо шел позади, готовый в случае чего дать деру. Распахнув дверь, Пит ворвался в столовую. Чарли выглядывал у него из-за спины. В комнате было сумрачно – темно-зеленые обои скрадывали свет. На одном конце длинного стола восседала Дорри, напротив – ее муж, за столом сидели, развалясь, пятеро вялых, сонных внуков, две женщины лет тридцати пяти – сорока и один маленький и толстый зять. Этот был единственным подвижным элементом во всей картине – его вилка отчаянно работала, двигаясь между тарелкой с пирогом и его ртом. На столе стояли индейка, подлива, картофельное пюре, клюквенный соус, зеленые бобы. Из трех пирогов посередине лишь один был разрезан, и ел его только муж Сарабет.
– Эй, кто-то умер?! – заорал Пит.
Никто ему не ответил. Чарли съежился за спиной Пита, испытывая сильное желание убраться, пока его не заметили. Краем глаза он видел Мелиссу, сидящую рядом с Дорри на дальнем конце стола. Сколько ей уже? Шесть? Нет, семь.
– Это бойкот, Чарли.
Услышав его имя, взрослые не пошевелились, но Мелисса тут же вскарабкалась с ногами на свой огромный стул, увидела Чарли и с криком бросилась к нему. Обогнув стол, она шмыгнула мимо дяди Пита и добралась до Чарли. Он поднял ее на руки, крепко прижал к себе на мгновение и опустил обратно. Она плакала, намертво вцепившись в его штанину. Теперь и остальные заметили его, смущенные и злые.
– Привет, Спенс, – сказал Чарли. Маленький Спенс сидел между Сарабет и ее мужем. – С Рождеством!
Мальчик лишь молча смерил его взглядом. Дети Пита и Бетси таращили глаза, не понимая, кто это.
– Извините, что без предупреждения. Я только хотел подвезти Пита и поздравить вас с праздником.
Никто не проронил ни слова. Бывший тесть вывернул шею, смотря на Чарли, и открыл рот, будто ему явился покойник. Муж Сарабет грозно двигал челюстью, пережевывая пирог. У него был такой вид, словно он сейчас встанет и огреет Чарли серебряным подсвечником. Сарабет смотрела в сторону. Бетси переводила презрительный взгляд с Пита на Чарли, точно не могла определить, кто из них больший мерзавец. Тишину нарушила Дорри:
– Мы уже отужинали, Чарли. Могу я предложить тебе вина? – Она даже улыбнулась, поразив Чарли непривычно любезным отношением.
– Спасибо, Дорри, не откажусь. – Он прошел к дальнему концу стола мимо Сарабет.
Дорри встала и налила ему бокал красного вина.
– Почему ты хромаешь, Чарли? Ушибся?
– Старая травма, теннисное колено.
– Никогда о таком не слыхала.
