– Что вы от меня хотите? – прервал молчание Виктор и встал со своего места, возмущенный словами военного. – Убейте тогда и меня, если уж вам так хочется. Все равно без Беляша и Зоси я с вами работать не стану.
– А если мы сначала убьем одного тюленя? – улыбнулся тип из разведки. – Второй наверняка будет страдать. Они ведь так привязаны друг к другу…
– Хорошо, я сделаю, что от меня требуется, – прервал его Виктор. – Говорите, что вы от меня хотите!
Не в силах сдерживать себя, он стукнул ладонью по столу с такой силой, что военный чиновник даже отпрянул от него. Через пару секунд, оправившись от неожиданного выплеска эмоций русского и выдержав паузу, он предложил Виктору:
– Нам нужно, чтобы вы сказали под запись несколько слов. Текст вы прочтете за пару минут до записи. Подсказка, если она вам понадобится, будет перед вами. Вы должны на камеру отказаться от российского гражданства и сказать, что добровольно пошли на сотрудничество с нами.
– А что потом? – горько усмехнулся Виктор.
– А потом мы дадим вам время подумать и принять правильное решение, – усмехнулся военный и ушел, оставив Малюкова в задумчивости стоять посреди комнаты.
Как и обещали, ему дали время подумать. Прошло уже две недели с того момента, как Виктор наговорил на камеру все, что от него требовали, и с тех пор никто из военных к нему больше не приходил. Никто не предлагал никаких новых условий сотрудничества, никто не давил на него, не угрожал. Его просто оставили в покое и в неведенье его дальнейшей судьбы. И это было еще хуже, чем если бы его пытали или морили голодом. И хотя Виктор Малюков привык к одиночеству и даже находил в нем некоторые плюсы для себя, но то добровольное одиночество, которое было у него там, в родных стенах полигона, совершенно отличалось от того, в которое его загнали насильно тут, в чужой стране, в чуждом для него мире.
И Виктор стал ждать, когда его и его животных смогут освободить. Вытащить из этой тюрьмы и доставить на родину. Как это произойдет? Этого он не знал. Но очень надеялся, что где-то там, в коридорах российской военной разведки или власти, или еще где-то, будут разрабатывать план его вызволения. А может, уже и разработали. Не могут же они игнорировать все те знаки, которые он им посылал во время записи своего послания! Ведь они, эти знаки, настолько очевидны – особенно для знающего человека! Виктор знал, что начальник лаборатории морских млекопитающих Авдеев обязательно покажет запись директору ММБИ, а тот, в свою очередь, свяжется с полковником Красиковым. И как только Красиков посмотрит запись…
Виктор вздохнул и повернулся со спины на бок. Его вдруг стали одолевать сомнения. А если Красиков не догадается, о чем хотел на самом деле сказать Виктор, скрещивая пальцы во время своей речи? Вдруг они и вправду все поверят, что он добровольно пошел на предательство и спланировал свой побег на территорию Норвегии? Все эти вопросы он время от времени задавал себе в течение этих двух недель бездействия и ответов на них не находил.
Вдруг он услышал, как входная дверь тихо открывается и в его жилище кто-то входит. Но Малюков даже не пошевелился, чтобы посмотреть, кто вошел в его жилище. Чтобы он повидался с животными, за ним обычно приходили утром. Уборку женщина приходила наводить в дневные часы и по определенным дням – в понедельник и четверг. Сейчас же была суббота и не утро, а вечер. Поэтому Виктор и не ждал никаких гостей.
«Хотя, – Виктор даже улыбнулся своим мыслям, – какие ко мне могут вообще приходить гости? Я тут и сам как гость. Только вот что делать с таким капризным гостем, как я, они еще не знают. А может, это пришли, чтобы меня убить?» – внезапно пришла к нему не такая уж и невероятная мысль. Он затаил дыхание.
В спальне, как и во всей небольшой его квартирке, царил полумрак, потому что все окна были занавешены плотными шторами. Виктор лежал, всматривался в темный прямоугольник дверного проема и прислушивался, ожидая, что в нем появится тень человека, проникшего в его жилище. Но проходили минуты, и никто не появлялся. Не слышно было даже никаких шорохов, которые бы выдавали присутствие в помещении кого бы то ни было. Малюков подумал уже было, что ему показалось и никто на самом деле не входил к нему, как вдруг снова уловил чье-то едва слышное дыхание.
– Виктор, вы спите? – шепот раздался чуть ли не у самого его уха, и от неожиданности он вздрогнул.
Сначала он хотел притвориться спящим и напрягся, готовый отражать нападение на него предполагаемого убийцы. Но потом подумал, что убийца не стал бы спрашивать, спит он или нет, а сразу же напал бы на него, и ответил так же шепотом:
– Нет, не сплю. Кто вы?
– Меня зовут Инге Хольм, – прошелестел голос и добавил: – У нас с вами всего несколько минут, поэтому давайте я передам вам кое-какие сведения, а вы меня выслушаете. Хорошо?
Голос незнакомки звучал тихо, но Виктор сразу заметил, что акцент, присущий скандинавам, говорящим на русском, у нее практически отсутствует.
– Как вы вошли сюда? Тут полно камер и с минуты на минуты сюда могут ворваться охранники…
