Но даже если бы он и придумал, как ему сбежать из этого места, и даже если каким-то чудом он сумел перебраться обратно через границу, то что в том толку? Беляш и Зося все равно останутся тут. Их он точно никак не сможет взять с собой. Он даже не знает, где их содержат. Правда, его иногда отводят в отсек, в котором держат животных, но всегда завязывают ему глаза и ведут по каким-то коридорным лабиринтам. А может, и не по лабиринтам, а просто специально водят по кругу, пытаясь запутать его, чтобы он не запомнил дорогу.
Виктора поселили в двухкомнатном помещении. Небольшая гостиная и маленькая спальня, крохотная кухонька и совмещенный санузел – вот и весь его мир, в котором он мог передвигаться. На улицу его не выпускали, и сам он тоже не мог никуда выйти. Входная дверь все время запиралась на ключ, а два небольших окна, которые были в квартирке и которые выходили на пустынный и унылый серый плац, были наглухо закрыты. В них не было даже форточки, которую можно было бы открыть, чтобы впустить в помещение свежий воздух. А чтобы в помещении не было душно или сухо, постоянно работал кондиционер с увлажнителем.
Готовил Виктор себе сам из тех продуктов, которые ему приносила два раза в неделю молчаливая молодая женщина. Она же убиралась в комнатах. Виктор пытался заговорить с ней. Он знал по-норвежски несколько слов и неплохо говорил по-английски, но женщина даже не смотрела на него, не говоря о том, чтобы ответить на его вопросы. И Виктор понимал ее. У нее была такая работа – молча убирать в комнатах. Иначе ее бы уволили. А то, может, и того хуже. В каждой комнате, даже в ванной, были поставлены видеокамеры. И захоти женщина ему что-то сказать, это бы сразу было зафиксировано. О том, чтобы забрать у женщины ключ от своей тюрьмы и бежать, Виктор даже и не помышлял. Наверняка она приходила не одна, а с охранником, который оставался дожидаться ее за дверью.
Дни тянулись и тянулись, словно они были резиновые. С того дня, как его поселили в этих комнатах, к нему никто, кроме женщины, не заходил. В дни, когда его отводили повидать Беляша и Зосю, за ним приходил сурового вида человек в военной форме. Он, как и женщина, молча входил в помещение, так же молча кивал Виктору в знак приветствия, а затем начинался ритуал. Виктор протягивал вперед руки и его обыскивали. Потом ему завязывали глаза, выводили из комнаты и вели по какому-то узкому, длинному и все время сворачивающему то вправо, то влево коридору. По крайней мере, Виктору так казалось, что коридор был узкий и извилистый.
Когда он входил в просторный зал с огромным бассейном, в котором плавали Беляш и Зося, напряжение, в котором он теперь постоянно пребывал, немного спадало. Он общался с животными, успокаивал их, кормил, плавал с ними. Но через несколько часов за ним приходили и опять уводили тренера в его тюрьму. По-другому назвать то помещение, в котором его содержали, он не мог.
После того как Малюков переплыл через границу и его вместе с лахтаками на катере доставили на сушу, а потом на машине перевезли в какой-то военный городок или пограничный пост, с Виктором много общался какой-то военный тип. Он не представился Малюкову официально, только назвал свое имя и фамилию, но Виктор предполагал, что это какая-то шишка из норвежской разведки. Разговаривал он с Виктором всегда один на один и исключительно по-английски, хотя и с явным скандинавским акцентом. Тема их разговоров была всегда одна – от Виктора требовали дать добровольное согласие на сотрудничество с норвежской разведкой.
– Вам уже были предложены все условия, которые мы обязуемся выполнить в случае вашего согласия, – заметил ему сотрудник разведки. – От себя могу добавить, что вам будет предоставлено гражданство той страны Европы, которое вы сами пожелаете. Не обязательно это должна быть Норвегия или Великобритания. Франция, Швеция, Финляндия, Германия, Италия… – перечислял он, глядя на реакцию Виктора, но тот молчал и никаким образом не выказывал своего интереса к этому предложению.
Затем на Малюкова как из рога изобилия посыпались предложения материального характера. Ему обещали перевести в банк на его счет крупную сумму, который будет открыт незамедлительно, как только все бумаги на сотрудничество будут подписаны. Ему обещали просторный дом со всеми удобствами и автомобиль с личным шофером. Обещали назначить старшим инструктором на полигоне по тренировке с животными и дать в подчинение целый штат помощников и подчиненных ему младших инструкторов…
Когда все пряники у военного чина закончились и Виктор все еще отказывался от добровольного сотрудничества, офицер разведки перешел на угрозы.
– Ну, хорошо, Виктор Евгеньевич, – сказал он. – Тогда мы будем вынуждены избавиться или от вас, или от ваших животных. – Он немного подумал и уточнил: – Скорее всего, от животных. И сделаем мы это прямо у вас на глазах. Что вы предпочитаете – смотреть, как ваши любимцы будут медленно и мучительно умирать от отравления или как они будут растерзаны нашими боевыми псами?
