Савелию, как и Игнатову, было за сорок, но в отличие от Кирилла, он пришел в организацию только три года назад. Трифонов был из мурманских, тогда как Игнатов проживал в Нижневартовске. Молчаливый Савелий редко когда что-то вообще говорил по собственной инициативе, в основном отвечал только тогда, когда обращались непосредственно к нему.
– С непогодой и медведями, допустим, все понятно. А что значит – божественный промысел? – не понял Адам.
– То и значит, что всякое в пути может случиться, – туманно ответил Савелий.
– Савелий, а ты тоже бывший десантник? – поинтересовался Еремин.
– Тоже, – ответил Трифонов. – Только вот бывших десантников не бывает. – Белозубая улыбка скользнула по губам и исчезла в его густой бороде.
– Какой у тебя позывной, десантура? – спросил Мельников.
Трифонов не ответил, его рот был набит едой, которую он неторопливо пережевывал.
– Хибинец у него позывной, – ответил за Савелия Игнатов. – Он до службы в армии и после нее работал на Хибинском месторождении. Добывал апатитовые руды.
– Апатит-нефелиновые руды, – поправил его Савелий и снова закинул в рот порцию спагетти.
– А у тебя, Кирилл, какой был позывной? – спросил Игнатова Мельников.
– Тамерлан, – серьезно ответил тот.
– Это как татарского хана, что ли? – уважительно переспросил Егор Солдатов.
– Эх, ты, деревня, – рассмеялся Адам. – Не татарского, а тюрко-монгольского. С татарами из Золотой орды он как раз-таки и воевал.
– Умный, да? – усмехнулся Егор.
– Нет, просто я историю в школе учил, а ты, похоже, все уроки истории Средних веков прокурил в туалете.
– Было дело, – широко улыбнулся Солдатов.
– Так, ладно, ребята, поговорили и закругляемся, – скомандовал Игнатов, вставая. – Пойду рассчитаюсь за обед, а вы доедайте, и едем дальше. Нам до темноты надо хотя бы до плато добраться. Переход к озеру Танелинверккоярви будет, скорее всего, уже завтра. Если, опять же, погода позволит.
Опасения Игнатова начали сбываться уже через три часа после того, как они выехали из Печенги. Температура, которая и так была ниже тридцати, упала еще на несколько градусов. Подул северный ветер, который горстями бросал колючий снег навстречу ездокам и залеплял защитные очки и стекла на снегоходах, что очень затрудняло передвижение. Вскоре пришлось и вовсе остановиться. Осмотревшись вокруг и сверившись с навигатором, Игнатов повернулся к капитану и громко сказал, силясь перекричать свист ветра:
– При такой метели мы сегодня до плато не доберемся. Придется останавливаться и пережидать непогоду. Ехать дальше снег не позволяет. Да и ветер тоже. Все очки залепило, дороги не видать. Так можно и встрять в неприятности. Снега в ноябре еще мало. Передувы, впадины, голые каньоны, ручьи – все это плохо видно и при хорошей погоде, а уж сейчас-то тем более.
– Командуй, командир. Тебе виднее, – согласился Логинов.
Нашли подходящее место и разбили одну большую палатку. Вообще-то у них было с собой несколько палаток поменьше, но решили, что непогоду лучше переждать всем вместе. Так будет теплее, да и надежнее. На газовой горелке вскипятили в чайнике воду и заварили кофе. К вечеру ветер усилился, снег пошел гуще, температура снизилась до минус тридцати восьми градусов, хотя ощущались как все сорок три, а то, может, и того больше.
– Придется ночевать не по плану, – заметил Игнатов. – Будем надеяться, что к утру метель утихнет и сможем двигаться дальше.
Вечер провели за разговорами, поскольку в такую погоду больше нечем было заняться. Вспоминали в основном Игнатов и Логинов. Несколько лет назад они вместе участвовали в снегоходной экспедиции по маршруту Тазовский – Диксон – Тазовский, и им было что вспомнить.
– Та ваша экспедиция, она сложная была? – поинтересовался Еремин, который познакомился с Игнатовым только через два года после этого похода.
– Скажу так, – ответил Кирилл. – Маршрут сам по себе был нелегким. А добавьте к географическим и климатическим условиям еще и темноту полярной ночи, тогда все станет еще понятнее. Если бы мы, опытные десантники, которые не один год ходили в такие вот арктические экспедиции, были тогда одни, то, возможно, что управились бы с переходом не за две недели, а меньше. Но с нами были, – он покосился на Логинова, – новички. Они хотя и были физически подготовленными к суровому северному климату, но этого в таких переходах мало.
– Это точно, – согласился Сергей Логинов. – Одно дело – перетерпеть мороз и постараться не замерзнуть, и совсем другое дело – постоянно находиться в тонусе. Мы сами и снегоходы вели, и поломки устраняли, и палатки ставили… И это кроме того, что нам нужно было многому еще научиться тогда. Я имею в виду ведение боевой разведки и боя в условиях вечного холода и мерзлоты.
В общем, много сил было тогда вложено в эту экспедицию.
– Но зато и практической пользы от этого похода военным было в два раза больше затраченных сил, – улыбнулся Игнатов.
– Это точно, – согласился капитан.
– И какая же это польза, если не секрет? – поинтересовался любопытный Адам Левинбах.
