– Ну а теперь мы будем заниматься языком, как и обычно, – сказала Инге.
До самого ужина они сидели и корпели над спряжениями глаголов и прилагательными. Поели и после ужина продолжили занятие. Еще до ужина в столовую вошел, а вернее, почти вбежал Ларсен и сразу же уставился в тот угол столовой, в котором они занимались. Виктор, который, как и обычно, сидел спиной к входу, узнал о его приходе по тому взгляду, который Инге бросила на вошедшего. В нем таилась насмешка, смешанная с презрением. Когда они решили сделать перерыв и поесть, Виктор встал и уже привычным равнодушным взглядом скользнул по лицу Видара. Тот ответил ему злым взглядом, что нисколько не взволновало Малюкова. Он уже привык к этому взгляду и игнорировал его.
– Почему он так тебя ненавидит? – спросила Инге, когда они поставили свои подносы с тарелками на столик.
– Ему так хочется, – пожал плечами Виктор. – Согласись, что всякая эмоция, как и всякое дело, возникает только от желания человека. Хочется Ларсену злиться на меня – он и злится. Хочется ненавидеть и думать, что я мешаю его карьере, – он ненавидит и думает именно так, а не иначе.
– Да, наверное, ты прав, – согласилась Инге.
Какое-то время они ели молча и даже не смотрели друг на друга. Инге о чем-то думала, а Виктор, видя ее погруженной в свои мысли, старался не мешать ей, хотя ему и очень хотелось поговорить с ней. Он высказал сегодня, хотя и несколько сумбурно, как он считал, свои мысли и свои чувства по отношению к ней, но никак не мог понять, как она сама относится к нему и его словам. Он ничего не знал о ней и об ее личной жизни. Его несколько смущало, что официально она носила одну фамилию – Эспеланн, а ему представилась как Хольм. Если она замужем, то почему не сказала об этом, когда он признался ей в любви? Ведь таким образом она сразу бы дала ему понять, что его чувства по отношению к ней для нее ничего не значат. Она любит своего мужа, и этим все сказано. Но она промолчала и тем самым зародила в нем, в Викторе, хотя и слабую, но надежду на ответные чувства.
Виктор и сам не заметил, как тоже впал в глубокую задумчивость и даже перестал есть.
– Нет аппетита?
Виктор очнулся от вопроса, заданного Инге.
– Да, что-то перехотелось, – ответил он и рассеянно посмотрел в свою тарелку.
– Советую поесть. – Инге сделала акцент на последнем слове. – Еще неизвестно, какая ночь будет впереди. Если бессонная, то есть наверняка захочется. Знаю по себе, – добавила она.
Виктор долгим взглядом посмотрел на Инге, но она, словно бы и не замечая его, смотрела куда-то в сторону. Без всякого удовольствия запихнув в себя остатки еды, Виктор отнес свой и ее поднос на стойку, и они продолжили занятие.
Распрощались они только тогда, когда Инге вспомнила, что ей пора уходить. Скоро должен отходить катер, и ей надо торопиться. Обычно катер курсировал на остров несколько раз в день. Но вечером, согласно инструкции, в последний раз катер приходил на остров в половине восьмого.
Моментально собрав свои словари, карандаши и ручки, Инге торопливым шагом направилась к выходу. Виктор даже опешил от такого ее неожиданно быстрого ухода. Никаких привычных прощаний и неторопливых разговоров, пока он провожал ее до дверей общежития, на этот раз не было. Он не сразу понял, что она уходит, даже толком не попрощавшись. Бросила на ходу «до встречи» и исчезла.
– Что это вы так долго сегодня занимались? – услышал Виктор у себя над ухом ехидный голос Ларсена.
– Капитан Эспеланн улетает в Берген в командировку, – автоматически ответил Виктор, а потом, посмотрев на Видара снизу вверх, спросил: – А тебе какая разница, сколько мы занимаемся изучением норвежского? Это не твое дело.
– Хм, – хмыкнул Ларсен. – Может, и мое. Тебе почем знать?
– Шпионишь? – усмехнулся Виктор и посмотрел прямо в глаза Видару.
Тот не ответил, криво улыбнулся и, развернувшись, зашагал к выходу. Виктор не торопился уходить из столовой. Он сидел несколько минут, задумавшись, потом пошел в кухню, вставил в кофемашину капсулу и приготовил себе капучино. После ужина весь персонал столовой уходил, и в кухне не оставалось никого. Если кто-то из инструкторов, постоянно проживающих на полигоне, хотел вечером чего-нибудь перекусить или выпить, то он мог пройти на кухню и сам приготовить себе все, что хотел.
Сегодня, насколько знал Виктор, у охраны и персонала была пересмена. Отработавшие свою смену уезжали на большую землю, а те, кто должен был заступить на смену завтра с раннего утра, наоборот, прибывали и обустраивались на ночь в домике для персонала. Охранники сменялись на посту сразу же по прибытии, вечером. Им не положено было спать во время дежурства.
