Стюжень рассмеялся, Безрод коротко мотнул головой.
— Держи на островах. Не подпускай к моровым. Упашется помогать. Самой не останется.
— Придётся! Жуткая беда трясёт ваши земли. Жаль ничем не могу помочь.
— Можешь, — Сивый усмехнулся.
Какое-то время купец водил недоумевающий взгляд с одного на другого. Шутят?
— Люнддален, ты не кажешься пустышкой, а напротив производишь впечатление неглупого человека. Что ты понял про этого, напротив?
Оттнир немного удивленный посмотрел на Сивого.
— Я понял, что это человек, для которого справедливость — не просто слово. Настолько не просто, что ради этого он может положить на кон собственную жизнь.
— А про меня старого что можешь сказать?
Люнддален полнозубо рассмеялся.
— Говоря о тебе, почтенный Стюжень, как купцу мне будет позволительно кое-что утаить?
Старик и Безрод, переглянувшись, одновременно замотали головами. Нет.
— В таком случае не стану притворяться. Я знаю, кто ты и чем занимаешься в Сторожище.
— Если два светоча чести и благородных намерений, равных которым в этой части Вселенной просто не найти, скажут, что когти рвут, пытаясь остановить заразу, ты поверишь?
— Поверю, — убеждённо и без колебаний кивнул Люнддален.
— А если старый и седой ворожец скажет, что одного… нечестивца нужно заставить достать из заначки грязное золото, уверенность не поколеблется? Купец ведь не подумает, что верховному ворожцу и воеводе заставы на Скалистом острове нет в жизни счастья без нескольких золотых кругляшей проходимца и душегуба?
Оттнир посерьёзнел, внимательно оглядел обоих собеседников и всё так же решительно покачал головой.
— Уверенность не поколеблется, а купец не подумает. Но спокойно спать мне не даст уже совершенно другое.
Сивый вопросительно сыграл бровями.
— Мой остров не так велик, и когда я не в отъезде, вхожу в состав людского суда, ибо суд небесный Тнир вершит без нашего вмешательства. И поверьте, слушать и выносить решение Люнддален умеет.
Стюжень кивнул. Справедливо.
— Будь уверен, Полночь не останется в стороне от напасти, ведь то не просто мор. Он на злой ворожбе замешан. И золото, уплаченное за это скотство, то самое, несёт на себе печать зла. Оно может вывести на ублюдка, что за этим стоит. Но мне нужна вещь, которую он держал в руках, и которая несёт на себе его дух. Оно. То проклятое золото.
Какое-то время Люнддален слушал молча, затем решительно кивнул.
— Иными словами, вам нужны не десять золотых рублей вообще, а именно эти десять?
— В яблочко! Хотя бы один.
— Что нужно сделать?
— Этот выродок хочет купить ладью, причём подешевле, и заняться торговлей. Последняя схватка отвратила его от дружинной службы. Он больше не хочет подставляться под мечи. Сделай вид, будто готов продать. Пусть только вытащит золото на свет белый.
— А с дураком что?
— В Сторожище и под суд.
Оттнир на мгновение задумался, затем положил тяжёлый кулак на стол.
— С мором нужно заканчивать.
В один из дней, когда Догляд носился по пристани и доставал купцов и рыбаков просьбами продать ладью, а его посылали, а потом он заваливался на постоялый двор «Две кружки» и наливался бражкой, обещая себе, что ещё пара дней и он уедет отсюда к другой пристани, где ладейщики более сговорчивы и не так задирают нос, невольно подслушанный разговор вернул его в жизни. Люнддален несказанно удивился — ага, поучите купца лицедействовать — когда едва не на полуслове его прервал какой-то полупьяный долговязый вой. Видел он Люнддаленово корыто и полнее цены за эту развалюху никто не даст, вот пусть хоть Стюжень и Безрод подтвердят. Подтвердили. Люнддален отчаянно торговался, несколько раз порывался встать и уйти, но старик и Сивый его возвращали. Сошлись на тридцати золотых, которых оттнир, впрочем, так в тот день в руки и не взял. Наутро, когда долговязый, звеня золотом в мешке, довольный донельзя ввалился в горницу Стюженя и Безрода в «Двух кружках», его уже ждали. Млеч сразу почувствовал неладное — то ли взгляд Сивого за повязкой остыл до немыслимой стужи, то ли мрачный Стюжень всем своим видом намекнул, что удачный день — это не сегодня, то ли оттнир скинул личину глуповатого тюти-неудачника и показался покупателю тем, что есть — несъедобным купцом с хищно поджатыми губами, а может быть всё дело оказалось в троих неулыбашках в бронях со знаком боянского князя: медведем с оскаленной пастью, а может быть из-за Взмёта, которого здесь и быть-то не должно было, а он есть и смотрит исподлобья так, будто пекловых тварюшек натаскал на людей именно он, Догляд…
— Вы чего?
Чьи-то руки втащили млеча в глубину горницы и прикрыли дверь. Долговязый попытался было убрать мешок с золотом за спину, но старик лишь покачал головой и протянул руку.
— Брось на пол.
— Нет! Моё!
«Медведи» отобрали у Догляда оружие, а Безрод задал вопрос, который что-то сломал в отравителе колодцев:
— Кто дал тебе это?
