Коряга улыбнулся. Золото к золоту, кто бы сомневался. На виду у всех ушёл в Сторожище, но едва скрылся из виду, нырнул в лес, передневал в чаще, а заполночь просто свёл у хозяев ладейку, ровно коня в поводу. В торец привязного столба, что держал на привязи ладейку, сунул мелкий серебряный рублик, благо трещин в дереве хватало. Не море, так человек всё равно сманил на верёвке ходкую красавицу. Нос положил на Зарь-звезду, шёпотом поблагодарил Морского Хозяина за безветрие и ну преть на вёслах и гонять воду от себя. К рассвету судёнышко уткнулось в полдень-восточную оконечность Скалистого, вымотанный млеч на тряских ногах встал на каменистый берег и дрожащими руками выгреб из ладеечного чрева мешок с припасом, верховку, оружие. Кое-как потащил посудинку на берег, привязал к валуну, огляделся. Пологий берег зарос лесом, чуть правее и чуть левее скалы вздымались без всякого намёка на пологость, и выходит, просто повезло выбраться на сушу в том месте, где можно нырнуть в лес.
— Спать, — бормотал млеч, карабкаясь меж повалок и густющих кустов. — Спа-а-а-ать! Всё завтра.
Медвежьим нюхом ведом, Коряга пёр в буреломе, пока не набрёл на крошечную полянку, и даже не полянку, а место, про которое позабыли безалаберные деревья и кусты. Не заняли. Млеч натянул полог, пожевал вяленого мяса, запил бражкой, нырнул под одеяло и, зарывшись носом в плат, повязанный на шее, провалился в усталый сон.
— Нет там ничего! — косматый купчина с налитыми кровью и брагой глазами стукнул по столу кулаком. — Тоже мне! Тайны! Вот захочу, прямо теперь туда пойду!
— Ну-ка охолони, дурень! — купец постарше и побогаче сединой мало не всем весом налёг красномордому на плечо. — Ты и по трезвому, бывало, дел воротишь, сиди уж.
— Дел воротишь… — повторил косматый, проглядел старшака насквозь невидящим взглядом и пьяно икнул.
— Напомнить? А кто прошлым годом гнилого зерна купил, не знал потом, куда девать, даже лошади есть не стали.
— Свиньи съели, — буркнул под нос пьянчуга.
— Ну-ка громче!
— Свиньи съели! — рявкнул купчина и жахнул по столу кулаком.
Седой выпрямился, оглядел купецкую избу и руками потребовал, давайте, давайте, хлопаем, вон какой молодец среди нас сидит. Купцы с готовностью захлопали, мало того — заржали.
— Ну ты, Брагебрат, дал жару! Всем нос утёр! Я в этом деле с отрочества, а до такого не додумался!
— Поди, зерно золотом отливало?
— И отливало! — косматый Брагебрат водил глазами по рядку купцов за трапезным столом напротив, только понять не мог, кто среди них такой умный.
— Небось, тех свиней продавал дороже золота по весу?
Пьяница водил глазами с одного собрата на другого и щурился: видать плохо, всё смазано, сидят какие-то, жрут, пьют, ничего в купечестве не понимают, а строят из себя невесть что.
— Сам дурак! Та свинина вкус особый заимела, как в бражке сваренная! Понял?
— Ещё бы не заимела! Зерно мокрое, гниёт, бродит, хмелит, похлеще питья, то-то хрюшки косые ходили, своё корыто путали с хозяйской питейкой!
Брагебрат поморщился, затряс косматой башкой. Дураки, изба рухнет, по брёвнышку раскатится. А на самом деле интересно: когда дурацкий ржач избы распирает, чисто бражий дух питейку, как бывает — стены рассыпаются, или кровлю вверх выносит, ровно крышку?
— Бараны! — косматый, икая и качаясь, встал. — Это наш о…стров! Хотим направо гуляем, хотим — налево! Хо…тим пьём, хотим жрём! Сидят тут, остряки, языки из задов торчат!
— Придурок! — старшак погрозил пьянчуге кулаком. — Не просто остров, а боевая застава, на которой воев — как семян в клубнике!
— Я купец! — Брагебрат смачно ткнул себя в необъятную грудь. — Добро и золотишко в страну тащу, чисто мураш — на горбу! Что мне ваши вои? Пыль с меня должны сдувать, да сапоги снимать, буде я устану! На мои деньги живут, в ус не дуют! Мой остров!
И полез выбираться из-за стола. Его повело и с первого раза вылезти не получилось: повалился обратно на скамью, да ещё соседа за шею прихватил, за собой увлек.
— Цыц, оборвыш! — сосед косматого с трудом выбрался из пьяного объятия, зашипел, как полоз. — Пол-острова купцам под досмотр князь отдал. Мало тебе? Хочешь день в Сторожище на пристани досмотра ждать?
— Ага, маловатенький стал причал, — поддакнули со стола напротив. — Много стало купцов, много товару приходит. Расширяться надо.
— Охолоните, умники! Мор всё уполовинил! Был когда-то причал маловат, да время нынче другое!
— Надо расширяться! — последнее Брагебрат не услышал, в упор смотрел на соседа и не узнавал — всё плывёт в глазах. Кто такой?
— Сказано человеческим языком — на заставную часть острова носа не казать. Что непонятного? Пристанище тебе выстроили, ешь себе, заливай глаза, в баньке парься, пока досматривают. Заняться нечем?
Косматый наконец нашёл глаза соседа.
— Мы хозяева. У нас золото!
— Тише, дурррак! — сосед мгновенно вызверился, сбросил с плеча тяжеленную лапу, отпихнул что было силы. — Болтаешь много.
— Да уж, — седой купец обречённо махнул рукой, с этим говорить бесполезно — нализался. — Уж года три как здесь встаю на досмотр, а такой дурак в соседи попадается впервые.
