Представители советской сборной пришли на тренировку «Пентиктон Виз», и руководитель нашей команды Павел Коротков попросил корреспондента пентиктонской газеты «Геральд» Сида Годбера познакомить его с лучшим форвардом канадцев. Вскоре тот вышел из раздевалки, и Годбер окликнул его:
– Билл, тебя хотят поприветствовать члены советской делегации.
– Он отпрянул,– вспоминал потом канадский репортер,– словно я швырнул ему в лицо гремучую змею, зыркнул на меня, потом на русских и молча протопал мимо нас на каток.
В 1956 году сборная СССР не только во второй раз выиграла первенство мира, но и впервые стала чемпионом зимней Олимпиады, так что канадцам надо было опять брать реванш. Ждать этого им пришлось два года: очередной мировой чемпионат, состоявшийся в 1957 году в Москве, они бойкотировали в знак протеста против подавления антиправительственного мятежа в Венгрии. Восстанавливать реноме канадского хоккея поручили команде «Уитби Данлопс».
Как и ожидалось, в решающем матче за звание чемпионов мира 1958 года сошлись мы и канадцы. Поскольку сборная СССР потеряла одно очко, сыграв вничью со сборной Чехословакии, а канадцы подошли к финальной игре без потерь, «Уитби Данлопс» устраивал и ничейный счет. Но они, что называется, перегорели.
Накануне встречи с нашими, поведал впоследствии Янгу менеджер канадского клуба Рен Блэйр, в Норвегию, где проходил чемпионат, в адрес «Уитби Данлопс» со всех концов Канады нескончаемым потоком шли «кипы телеграмм: от премьер-министра страны, глав правительств канадских провинций, мэров городов, боссов любой мало-мальски крупной компании, от родственников и друзей наших хоккеистов, тысяч незнакомых людей. В каждой телеграмме, рефреном: “Не подведите Канаду!”, “Без победы не возвращайтесь!”… И хоть бы в одной говорилось: “Как бы вы ни сыграли, вы все равно наши любимцы”. В такой обстановке в случае проигрыша нам впору было утопиться в Северном море».
Нервы у канадских хоккеистов были на пределе. К тому же на третьей минуте матча удалили их игрока Жоржа Госслэна, и сборная СССР открыла счет. Шайбу забросил один из лучших нападающих в истории отечественного хоккея Вениамин Александров.
Своей виртуозной техникой, феноменальной обводкой, умением на несколько ходов вперед просчитывать комбинации и способностью забивать по нескольку шайб в каждой игре он обратил на себя внимание еще юниором, за несколько лет до того, как Великий Гретцки появился на свет. Помню, в финале юношеского чемпионата страны Вениамин раз пять распечатал ворота соперников, за что был… публично отчитан. Дело в том, что, выходя один на один с голкипером команды соперников, он, как впоследствии Гретцки, предупреждал: «Держи левый нижний угол!», «А теперь – правый верхний!» – причем бросал именно туда – и забивал.
Александров выступал за армейский клуб, и печатный орган Министерства обороны СССР – газета «Красная звезда» сочла его поведение пижонством, недостойным высокого звания советского спортсмена. Общественностью, надо заметить, критика в адрес Александрова была воспринята с пониманием (таковы были тогдашние нравы), а ему самому помогла стать великим хоккеистом.
…Поведя в счете, наша сборная принялась играть с соперниками в кошки-мышки, в чем, по признанию Блэйра, равных ей в ту пору не было. Атаки канадцев накатывались на наши ворота одна за другой, но всякий раз разбивались о волнолом нашей защиты.
Закончился первый период, близился к концу второй, а цифры на табло все не менялись: 1:0 в пользу советской команды. Любой, кто занимался спортом, знает: в такой ситуации, чтобы встряхнуть проигрывающих, требуется нечто экстраординарное. Понимал это и Блэйр, стоявший за скамейкой «Уитби Данлопс» и мучительно перебиравший в уме всевозможные варианты воздействия на своих игроков. И тут его осенило: душа команды Боб Эттерсли возглавлял в Уитби молодежную организацию сторонников Прогрессивно-консервативной партии Канады, а значит… (Добавлю: политикой Эттерсли увлекался всерьез и впоследствии четырежды был избран мэром Уитби.)
Дальнейшее пересказываю со слов Блэйра, записанных Скоттом Янгом на магнитофон:
– Игра у наших по-прежнему не клеится, и Бобби сидит на скамейке мрачнее тучи, понурив голову. Я встал сбоку у него за спиной и сверлю его взглядом. Бобби это почувствовал и обернулся – мол, какого черта ты на меня пялишься? А я ему говорю: «Глядя на то, как ты сегодня играешь, я стал сомневаться в твоих политических убеждениях». Я-то знал, что для сторонника консерваторов нет ничего хуже, чем заподозрить его в симпатиях к комми. И точно! «Что ты сказал?» – с угрозой в голосе переспросил Бобби. «А то, что мне не верится, что ты тот, за кого себя выдаешь». Гляжу, остальные игроки на скамейке навострили уши и тоже смотрят недоуменно – мол, как я мог такое сморозить. «Ну ты и сволочь!» – говорит Эттерсли. А я продолжаю подначивать: «Докажи, что я не прав!»
