Пристальнейшим образом Анатолий Владимирович изучал и зарубежный хоккей. «Разведка у нас была поставлена на высоком уровне,– вспоминал он, отойдя от дел, в одном из интервью.– Подсчитывалось все, что можно было подсчитать. Я с точностью до десятка метров знал расстояние, которое пробегал за матч каждый канадский игрок».
У канадцев же долгое время было весьма своеобразное – если называть вещи своими именами, примитивное – отношение к виду спорта, который они и сейчас именуют Игрой (именно так, с большой буквы, словно иных видов спорта не существует). Накануне второго матча Суперсерии-74 я приехал вместе со сборной СССР в «Торонто мейпл лиф гарденс», где наши хоккеисты должны были провести тренировочное занятие, и, пока они готовились выйти на лед, понаблюдал за тренировкой хозяев льда.
В те годы клуб «Торонто Мейпл Лифс» относился к числу «грандов» НХЛ, и было тем более странно видеть, как профессионалы носились взад-вперед по площадке, даже не пытаясь наиграть те или иные комбинации. Смысла скрывать свои секреты от нас у них не было никакого, что и подтвердил мой знакомый торонтский журналист Джим Праудфут, которого я часто цитировал в своих корреспонденциях. С 1954 года он не пропустил ни одного матча с участием хоккеистов СССР и Канады и на родине хоккея слыл одним из самых маститых спортивных обозревателей. А тогда, на арене «Торонто мейпл лиф гарденс», Праудфут по поводу тренировки хозяев льда сказал:
– Типичная для наших команд манера. Выйдут на лед, после раскатки получат шайбы, и давай кто во что горазд лупить по воротам. У нас хоккей издавна сводится к принципу «бей – беги», а физической подготовкой, по мнению тренеров, каждый игрок должен заниматься самостоятельно, всяк на свой лад.
Вспомнилось, как в 1960-е годы в Канаду прилетела сборная СССР. В Монреале ей дали возможность потренироваться в местном хоккейном дворце, служившем домашней ареной легендарному клубу «Монреаль Канадиенс». Из любопытства его игроки пришли поглазеть на наших. Посмотрели, как советские хоккеисты плетут на площадке затейливые кружева комбинаций вместо того, чтобы, как водилось у «профи», при первой возможности пульнуть шайбу в чужие ворота, поржали: «Позавчерашний день! В Канаде так в начале двадцатого века играли»,– и пошли пиво пить. А лет десять спустя наставник тех же «Монреаль Канадиенс» Скотти Боумэн пообещал радикально изменить систему физподготовки своих подопечных, взяв на вооружение опыт советских коллег.
Под руководством Тарасова хоккейный клуб ЦСКА семнадцать раз побеждал в первенствах СССР, и всякий раз, как в те времена было заведено, чемпионов чествовали в Центральном доме Советской Армии. Поздравить триумфаторов собирался весь генералитет во главе с министром обороны. Команде вручали золотые медали и почетные дипломы, дарили цветы, хвалебные слова в ее адрес произносили уполномоченные на то лица, а затем на трибуну поднимался Тарасов. Голос у него был властный, отлично поставленный, речь – заслушаешься.
– Генералы и маршалы,– вспоминал Федосов,– как завороженные внимали каждому слову стоявшего перед ними полковника, будто своему главнокомандующему. Порой казалось: обратись к ним Тарасов с призывом: «Все за мной на штурм такой-то крепости!» – как пить дать поднимутся в едином порыве…
Да, умел Анатолий Владимирович вдохновлять, внушать несокрушимую веру в победу. В анналы отечественного хоккея вписан случай, когда он переломил ход неудачно складывавшегося матча с канадцами, зайдя перед заключительным периодом в раздевалку и вдруг своим зычным голосом затянув: «Вставай, проклятьем заклейменный…»
Но чтобы внушать к соперникам ненависть, изображать их извергами рода человеческого?.. Никогда за всю свою жизнь ни в одном советском печатном издании, ни в одной передаче советского радио или телевидения я не читал и не слышал хотя бы отдаленное подобие описанных выше приемов, применявшихся инициаторами и вдохновителями войны на льду.
Иной циник и лицемер скажет: мы сами, дескать, были не лучше, только все это замалчивалось – у нас, мол, цензура свирепствовала… А я вот что на это скажу. Во время той самой хоккейной Суперсерии-74 я не только сопровождал сборную СССР с первой до последней минуты ее пребывания в Стране кленового листа, но и с разрешения старшего тренера Бориса Павловича Кулагина получил возможность присутствовать на предматчевых собраниях и установках, а во время игр сидеть на одной скамейке с нашей командой. Словом, секретов от меня ни у ее наставников, ни у представителей Спорткомитета СССР Рогульского и Валентина Лукича Сыча не было.
