Этот вопрос я задал Локтеву неспроста. Позже Борис Федосов попросил меня в корреспонденции об очередном визите канадских хоккеистов в нашу страну, кроме имен и фамилий, указать их рост и вес, и я полдня корпел над переводом футов и дюймов в сантиметры, а фунтов в килограммы, зато получилось наглядно и очень впечатляюще: средний рост каждого из двух дюжин игроков – 182 см, средний вес – 83 кг. Сегодня и у нас полно хоккеистов богатырских размеров, а сорок-пятьдесят лет назад таких было немного.
– Канадцы едят больше мяса и, стало быть, потребляют больше белков[48],– заметил по поводу тогдашней ситуации Локтев.
– Из-за этого при столкновениях наши часто теряют равновесие и падают, а канадцы стоят на коньках как вкопанные?
– Нет,– терпеливо пояснил Константин.– Причина в разной манере катания на коньках. Наши,– для наглядности он поставил ладони ребром на стол,– бегают вразвалочку, жик-жик, жик-жик, а они – будто на лыжах. Поэтому их труднее сбить с ног.
– Почему же тогда мы своих так не учим?
– Наш стиль катания дает преимущество в скорости и маневренности.
– А чем объяснить то обстоятельство, что канадские хоккеисты по сравнению с нашими выглядят более собранными и в каждом матче отчаянно бьются с первой до последней секунды?
– В профессиональном хоккее намного ровнее состав клубов и гораздо острей конкуренция, а у нас такой команде, как ЦСКА, в полную силу приходится играть не более десяти матчей в сезон.
Открытость прославленного хоккеиста подкупала, и я решился задать и давно занимавший меня вопрос, навеянный множеством историй о специфическом допинге, применявшемся канадцами перед каждой игрой с советскими хоккеистами:
– Константин, вас и ваших товарищей, выходивших на лед против канадцев, когда-нибудь кто-нибудь призывал задать жару буржуям? А вы, став тренером, настраиваете таким образом игроков?
Локтев удивленно посмотрел на меня, потом перевел взгляд на стол, где к тому времени осталась стоять лишь бутылка «Столичной», да и та – с водкой на донышке. Человек от природы интеллигентный, он не стал говорить о том, что счел мой вопрос следствием выпитого, а просто ответил:
– Вздумай кто-то нечто подобное в нашей раздевалке сказать, его бы подняли на смех.
С тех пор я прочел, видел по ТВ и слышал по радио бессчетное множество воспоминаний советских хоккеистов, в разные годы сходившихся на льду с родоначальниками хоккея с шайбой, и никогда не встречал ни единого худого, оскорбительного слова в адрес соперников. Более того, мне не раз на глаза попадались фотографии и телесюжеты с нашими ветеранами в обнимку с самыми одиозными канадскими игроками вроде Фила Эспозито и Бобби Кларка, и долгие годы меня это коробило: неужели, думал я, наши не знают, какими словами те до сих пор их поносят у них за спиной? А со временем понял: не в нашем характере на таких обижаться…
В том, что канадцы вели себя иначе, безусловно, сказывалось чувство ущемленной национальной гордости. Огромная Страна кленового листа, своей площадью уступающая только России, на протяжении всей своей истории находилась на задворках человеческой цивилизации в прямом и переносном смыслах. Народ предприимчивый, трудолюбивый, отважный, в непростых климатических условиях сумевший так обустроить доставшуюся ему территорию, что там мечтают жить миллионы граждан других государств, канадцы мало чего добились, чтобы быть у всех на слуху.
Англичане изобрели теннис и футбол, но славятся и многим другим. Итальянцы задают тон в футболе, мужской и автомобильной моде, еде и напитках. Бразильцы считаются королями того же футбола, но еще и поставляют на мировой рынок один из лучших сортов кофе и каждый год устраивают карнавалы, привлекающие уйму людей со всего света. Про американцев, придумавших баскетбол и волейбол, уж и не говорю. Канадцам же впору сказать: «Хоккей – наше все». Ветеран канадского МИД Гэри Смит в своих вышедших весной 2022 года мемуарах «Дипломат войны на льду» так и написал: «Хоккей и положение Канады в мире неразрывно связаны».
В годы моей работы собкором в Оттаве одна из местных газет напечатала фельетон про типичного канадского патриота. Семь утра, звонит выпущенный на Тайване будильник. Герой фельетона встает, сует ноги в шлепанцы с наклейкой Made in China, идет в душ, поворачивает кран с клеймом American Standard, моет голову швейцарским шампунем, вытирается полотенцем, изготовленным в Турции, и садится завтракать. Бутерброд с английским сыром запивает немецким растворимым кофе, надевает сшитый в Италии костюм, выходит из дома, запирает дверь на финский замок, садится в шведский «Вольво» и едет на работу.
