Зрелище в самом деле получилось отменное. Русские, как известно, запрягают долго и оттого нередко попадают в тяжелое положение. Так случилось и в тот раз, причем первый матч заставил вспомнить начало Суперсерии-72: только судья вбросил шайбу, не успел секундомер отсчитать и тридцать секунд, а профессионалы уже впереди – 1:0. Спустя шесть минут счет удвоился. Вскоре, однако, Михайлов отквитал один гол, но на этом сходство закончилось: сборная СССР проиграла – 2:4.
Неудачно для нас складывалась и вторая игра. На первый перерыв, как и в предыдущем матче, команды ушли при счете 2:1 в пользу «всех звезд НХЛ». Едва начался второй период, как разрыв увеличился – 3:1. Через полторы минуты наши восстановили статус-кво, но тут за воротами сборной СССР опять зажегся красный сигнал. До конца игры еще тридцать пять минут, а на табло – 2:4, профессионалы продолжают наседать, и с каждой секундой в душе нарастает тревога: как бы сегодня все не закончилось (Кубок вызова доставался победителю двух из трех встреч).
И тут вдруг в нашей оттавской квартире зазвонил телефон. Поднимаю трубку и слышу удрученный голос посла:
– Неужели продуем?
До назначения в Канаду Александр Николаевич возглавлял Отдел агитации и пропаганды ЦК КПСС и в этом качестве курировал спорт, оставив по себе неоднозначную память. Человек по натуре азартный, Яковлев, по свидетельству Бориса Федосова, в начале 1970-х годов в качестве метода борьбы с замучившей отечественный футбол эпидемией ничейных результатов предложил ничьи во всесоюзных чемпионатах отменить вовсе, а если игра заканчивалась при равном счете, то победителя выявлять в серии из пяти послематчевых пенальти.
– Для вратаря и один-то удар по мячу с одиннадцатиметровой отметки – тяжелое испытание,– поведал мне эту историю Борис, в послевоенные годы сам игравший голкипером в дубле московского клуба «Торпедо», а в 1973–1980 годах занимавший пост председателя Федерации футбола СССР.– А тут тебя ставят на ленточку ворот, словно к стенке, и расстреливают пушечными ударами без всяких помех, да не один, а пять раз подряд, причем ты знаешь, что теперь лишь от тебя зависит, получит твоя команда два очка или ноль. А если такое случится несколько раз за сезон?.. Психика не у каждого выдержит. Недаром вратарь одной из сильнейших в нашей стране команд попал в дурдом и навсегда расстался с футболом…
Яковлев и в Канаде уделял спорту много внимания, что вполне соответствовало его новой должности, если учесть, что околоспортивные страсти накладывали, пусть и не по нашей инициативе, сильнейший отпечаток на советско-канадские отношения. Внимательно следил он и за моими публикациями в центральной печати. Словом, неожиданным звонок посла не был. Но телефонный разговор с ним длился недолго: яростная борьба на льду «Мэдисон сквер гарден» возобновилась. И вот под конец второго периода Михайлов сокращает разрыв в счете, и тут же, не дав профессионалам опомниться, Капустин устанавливает равновесие – 4:4.
В перерыве посол опять позвонил, теперь уже в радостном возбуждении:
– Видели, что наши творят? Хватит у них сил и вдохновения на третий период?
Хватило! Вскоре после того как игра продолжилась, Владимир Голиков забросил в ворота «всех звезд НХЛ» пятую шайбу, которая оказалась победной. Таким образом, судьба Кубка вызова должна была решиться на следующий день, 11 февраля.
Первый период заключительной встречи прошел в напряженной, но безрезультатной борьбе. А во втором начался невиданный дотоле разгром «всех звезд НХЛ». К перерыву – 2:0 в пользу сборной СССР, после чего оборона профессионалов треснула по всем швам. 0:6, и миллионеры-энхаэловцы покинули арену, уткнувшись в воротники своих норковых шуб, чтобы скрыть слезы. А я, порадовавшись за наших чудо-богатырей, не без гордости вспомнил, как в канун розыгрыша «Кубка вызова» поставил на место одного из поджигателей войны на льду.
Главным же поджигателем войны с советскими хоккеистами был Алан Иглсон. «Богом и царем НХЛ» его окрестила сотрудница газеты «Глоб энд мейл» Кристи Блэтчфорд, напечатав в 1977 году серию статей о том, как Иглсон опутал профессиональный хоккей сетью клевретов. Героя ее репортажей это взбесило. «Его всю жизнь преследует навязчивая мысль о том, что люди недостаточно ему благодарны»,– говорилось в одной из статей Кристи. Через несколько дней в «Глоб энд мейл» появилась еще одна ее публикация. В ней журналистка каялась в оговоре и изобразила Иглсона главным благодетелем канадского хоккея. От расправы, впрочем, это ее не спасло: со страниц «Глоб энд мейл» имя Блэтчфорд надолго исчезло.
Между тем прозвище «Бог и царь НХЛ» – либо просто «Хоккейный царь» – как нельзя лучше соответствовало статусу Иглсона, которого канадские журналисты по аналогии с Председателем КНР Мао Цзэдуном называли еще и «Председатель Алан».
