Очередная антисоветская акция тут же привлекла внимание местных СМИ. На Шарлотт-стрит как по команде примчались теле-, радио-, фото- и прочие репортеры, и пошла писать, вещать и показывать губерния. (Кстати: кто-нибудь когда-нибудь читал или слышал о том, чтобы в Москве устраивали враждебные акции в отношении официальных представителей Страны кленового листа?)
Улицы в канадской столице узкие, и в часы пик остановка, не говоря уж о парковке, на многих из них, в том числе на Шарлотт-стрит, запрещена. За нарушение – штраф. День проходит, другой, третий, а грузовик стоит – не шелохнется, разве лишь время от времени, заприметив подъехавших журналюг, из него вылезет дать интервью Бандера-младший.
– Почему не требуете убрать фургон? – обратился в городскую полицию офицер безопасности нашего посольства Борис Арсентьевич Сухарев.– Он не только нарушает правила парковки, но и занял место, выделенное для машин наших дипломатов.
А ему в ответ:
– Мы каждый день выписываем штрафные квитанции, которые водитель исправно оплачивает…
Удивляться не приходилось: тем, кто боролся с «безбожными коммуняками» – даже тем, кого уличили в службе на гитлеровцев,– в Канаде вольготно жилось во все времена.
Пошла вторая неделя провокации у нашего посольства. Канадские СМИ продолжали на все лады расписывать лишения и невзгоды добровольного узника фургона, будто не замечая, что объявивший голодовку все так же бодро выпрыгивал им навстречу из своего логова, а его физиономия, как и раньше, лоснилась, наводя на мысли о неиссякаемых запасах припрятанной кормежки.
В один из тех дней я отправился, как обычно, в федеральный парламент, поднялся на четвертый этаж, где располагалась парламентская пресс-галерея, и, выйдя из лифта, наткнулся на Сьюзан Райслер.
– К вашему посольству собралась,– говорит она мне.– Получила редакционное задание подготовить материал о голодовке Андрея Бандеры. Кстати, почему ваши официальные представители никак не реагируют на его демарш?
– А вы хоть знаете, кто он такой?
– Сын видного борца за независимость Украины, ликвидированного советскими спецслужбами…
– А о том, что во время Второй мировой войны Степан Бандера сотрудничал с гитлеровцами и организовывал отличавшиеся звериной жестокостью массовые расправы над поляками и евреями, вы в курсе?
Сьюзан запнулась, смотрит на меня с недоверием – по всему видно, что о таком слышит впервые.
– У нас в посольстве,– продолжил я,– работает советник, представляющий Министерство иностранных дел Украины. Он знает всю подноготную Бандеры. Хотите, устрою встречу с этим дипломатом?
– О’кей,– оживилась Сьюзан.– Мне и самой не хотелось повторять зады чужих публикаций…
– Тогда через час приезжайте в пресс-отдел нашего посольства, а я туда позову того самого дипломата.
На том и расстались. Я поспешил на Шарлотт-стрит разыскивать представителя МИД УССР. К счастью, он оказался на месте. Владимир (так его звали, а вот фамилию, увы, не помню) отложил текущие дела и вместе со мной направился на Стюарт-стрит, где в огромном жилом здании располагалось оттавское Бюро АПН, в Канаде именовавшееся пресс-отделом посольства СССР.
А тут и Сьюзан подъехала. Я представил ей Владимира, и они подробно все обсудили. Под впечатлением от услышанного о холокосте во Львове, о Бабьем Яре и других зверствах бандеровцев Райслер в тот же день распространила по каналам ЮПИ сбалансированный материал о демонстрации, организованной украинскими националистами перед советским посольством. В те времена – не то что теперь! – западным журналистам еще дозволялась определенная объективность в освещении нашей политики и событий, связанных с нашей страной…
Семь лет спустя Сьюзан и помогла мне найти телефон того самого Джорджа Смита. И вот слышу в трубке:
– Офис компании «Джордж Смит Тракинг». Чем могу?..
– Будьте добры Джорджа Смита!
– Это он и есть!
– С вами говорит вашингтонский корреспондент советской газеты «Известия» Александр Палладин…
– Вы, наверно, по поводу моей идеи изготовить для вашей команды копию Кубка Канады? Тогда вот что я вам расскажу…
С того дня и до конца моей вашингтонской командировки Джордж Смит стал моим добровольным помощником во всем, что касалось подготовки корреспонденций о встречах советских хоккеистов с канадскими. Мне даже не приходилось обращаться к нему за новостями – он сам мне регулярно звонил.
