Лежа на льду, она услышала за спиной свист разрезаемого воздуха, почувствовала резкий порыв ветра, увидела, как что-то прочертило воздух,— все это разом. И совсем близко.
Ее пробрала дрожь. Лежать на льду было холодно. Она принялась карабкаться наверх, перебираясь через скользкие ямы. Обратный путь был труднее. Под нею, во льду, в искрящихся трещинах шла непрерывная игра переливающегося света. Порою она соскальзывала в сторону, и это могло плохо кончиться. Но она снова возвращалась на свой путь.
Когда она взобралась наверх, все вокруг показалось ей вдруг унылым и печальным. Она стояла и оглядывалась, и в душу ее закралось сомнение: а видела ли она действительно что-нибудь?
Конечно, видела.
И еще она подумала: в один прекрасный весенний день вся эта гора льда расколется, разлетится на кусочки, поток подхватит их, раздробит, понесет вниз, размолотит вконец, вынесет в нижнее озеро, и от замка не останется следа.
Сисс представила себе, что в этот день находится здесь и смотрит, как рушится замок.
И еще на миг представила себе, что в этот час стоит на куполе ледяного замка — и сразу же отбросила эту мысль.
Нет.
Сисс отыскала свои лыжи. Она не стала надевать их, а села на ласковое дерево на ласковом солнечном склоне. Она еще не оправилась от потрясения, не пришла в себя от видения Унн в ледяном уборе.
Одно было ей ясно: о том, что было, она никогда никому не расскажет. Никому на свете!
Почему она видела это?
Потому что она забыла Унн?
Ни слова родителям, ни слова тете, ни слова никому.
Ну нет, не так это просто. Ее всю трясет, а после короткого сна такого не бывает.
Дрожащими пальцами она застегнула крепления. Оглядела ледяной замок и подумала: наверное, я вижу его в последний раз. Еще раз прийти сюда я не решусь.
И двинулась в обратный путь.
Сисс бежала что было сил и вернулась домой усталая и потная. Что-то произошло, решили родители и расстроились.
- Уже вернулась? Тебе стало плохо?
- Нет, все нормально.
- Но ведь мы знаем, что остальные вернутся еще нескоро, мы звонили и спрашивали.
- Я от водопада пошла назад.
- А почему?
- Так,— ответила она на их беспокойные расспросы.— Почувствовала, что на весь поход сил не хватит, и дошла только до реки.
- Это у тебя-то сил мало?
- Теперь все в порядке. Но был момент, когда мне стало тяжело.
Им это показалось сомнительным. Чтобы Сисс так легко сдалась — и к тому же первой?
- Печально,— сказал отец.
- Мы было порадовались за тебя утром, решили, что ты наконец совсем оправилась,— сказала мать.— Думали, что теперь все будет как прежде.
«Оправилась» — так они сказали.
Родители все пытались втолковать ей, что, по их мнению, нужно, чтобы «оправиться». Им, конечно, легко говорить, но как быть, когда видение пляшет у тебя перед глазами?
Она поняла, что отговорки ее были напрасными, родителей не проведешь. Но если что можно — так это молчать. Ей очень хотелось как-нибудь порадовать родителей, но ничего при этом не выдумывая. Она смотрела на мать и молчала.
- Прими ванну,— сказала мать,— поговорим попозже.
- О чем поговорим?
- Ладно, иди. Вода горячая.
Обычный, знакомый совет матери, когда приходишь домой после тяжелой работы: в ванну. Прими ванну.
Она лежала в горячей воде и видела перед собою лицо, обрамленное сверкающими ледяными цветами и бликами. Оно неотступно преследовало ее. Чувство усталости и покоя, обычное после такой прогулки, было где-то рядом и ждало ее, но путь ему был закрыт. Мешали ледяные стены и вчетверо увеличенные лица.
Пусть это будет самым сокровенным в ее душе, среди тех мыслей, о которых она никогда никому не скажет ни слова. Этот тяжелый груз она будет нести одна.
Ей послышалось: Сисс...
Нет, нет, это ей почудилось.
Но сквозь теплый, добрый пар проглянуло лицо Унн.
Сисс? — снова услышала она. Паника, подстерегавшая ее во время всего пути домой и здесь, в ванне, теперь охватила ее. Ее окружали ледяные стены, глаза...
- Мама! — закричала она.
Мать тут же появилась. Мгновенно, словно ждала, что ее позовут. Сисс почувствовала себя маленькой девочкой. Но ни словом не проговорилась о том, что произошло.
Обет — что значит он теперь?
Что окружает тебя? Шелестящий ветер, ласково треплющий твои волосы. Легкий, словно неумелый ветерок.
Унн никогда не вернется и не придет ко мне, как это говорилось в моем обете. Что же мне делать, если Унн нет в живых?
На следующий день Сисс снова держалась в школе особняком и одна пошла домой. Придя, она заперлась в своей комнате. Видение в ледяном замке неотвязно стояло у нее перед глазами, и ей надо было постоянно быть начеку, чтобы не проговориться. Если люди узнают об этом, ее снова охватит паника.
Поэтому она либо сидела за книгой в своей комнате, либо гуляла одна. Взгляд отца и матери таил в себе опасность: можно было поддаться ему, и тогда все скрываемое хлынуло бы наружу.
