Однако ничего страшного не произошло, хотя маленькая неожиданность поджидала и там. Словно по наитию Парфенов вышел к распахнутой двери туалетной комнаты, где на сверкающем полу сидела, свесив голову на грудь, молодая женщина в коротком черном платье. Длинные белокурые пряди закрывали лицо, и Парфенову пришлось взять девушку за подбородок.
Блондинка была без чувств. Дыхание едва прослушивалось. На локтевом сгибе просматривался свежий след от инъекции. Шприцов поблизости Парфенов не обнаружил, значит, укололась девушка в другом месте.
– Хорошенькое дело! – сказал капитан, почесывая в затылке. – Косвенные признаки наркопритона налицо. И что же мне со всем этим делать? Насколько я понимаю, красавица, документов при вас не имеется?
Красавица молчала, погруженная в беспробудный сон. Да Парфенов и сам видел, что документами тут и не пахнет. Он вздохнул и пошел проводить дальше осмотр. На втором этаже располагалась масса комнат, большинство из которых были пустыми, но в одной из спален Парфенов обнаружил парочку, неистово занимавшуюся любовью. Впрочем, при ближайшем рассмотрении оказалось, что энергию источает в основном мужчина, а его партнерша находится почти в таком же состоянии, что и блондинка в черном платье, которую только что видел Парфенов. На этой девушке вообще ничего не было, и глаза у нее были открыты, но вряд ли она понимала, что происходит вокруг, – настолько бессмысленным казался взгляд этих больших серых глаз. Она что-то нечленораздельно говорила, в то время как лысоватый, слегка расплывшийся мужчина лет сорока елозил и пыхтел на ней, охваченный безумной страстью. Зрелище было не самое приятное, и капитан не без злорадства покашлял, пытаясь вернуть сладострастника к действительности. Это ему удалось, но реакция мужчины оказалась довольно неожиданной.
Тот подпрыгнул на кровати, точно в задницу ему вонзилась стрела, повернул в сторону двери искаженное багровое лицо, по-звериному зарычал и, сорвавшись с места, набросился на Парфенова. При этом он умудрился по пути прикрыться простыней и вооружиться чем-то вроде массивного канделябра. Этой тяжелой штукой, не испытывая ни малейших колебаний, он попытался с ходу пробить Парфенову череп.
Судя по напору и сохраненной координации движений, мужчина пребывал в гораздо лучшем состоянии, чем женское население дома, ну, разве что самую малость выпивши. Однако был он далеко не спортсменом, и к тому же его слегка сковывала необходимость прижимать простыню к определенным частям тела.
Парфенов без труда вышиб у него из руки канделябр, а самого сгреб за голые плечи и толкнул от себя так, что мужик пробил дверцы платяного шкафа и на несколько секунд застрял там среди платьев и сорочек. Но с удивительным рвением он все-таки выбрался оттуда и снова пошел в атаку на Парфенова – теперь во всей красе, потому что простыня, которой он прикрывался, осталась в шкафу. Зрелище это было точно не для слабонервных, но капитана начинал разбирать смех. Он представил, как глупо выглядит все это со стороны, и решил, что пора поставить точку. Едва голый мужик опять бросился на него, Парфенов без лишних экивоков врезал ему как следует по волосатому животу, потом по скуле, а потом еще придал ускорение и шибанул лицом о стену. Мужик распластался по стене как лягушка и медленно повалился на пол. Некоторое время он приходил в себя, а когда очухался, принял сидячее положение и, не глядя на Парфенова, сказал:
– Закурить дай!
На лбу у него застыли крупные капли пота. Правая половина лица потемнела от удара.
Капитан любезно протянул ему пачку, но мужик скривился и мотнул головой.
– Там, на столике!
На столике возле кровати поблескивало зеркальце с остатками белого порошка, вытянутого в дорожку, стояла темная бутылка с коньяком, два бокала и еще пачка дорогих длинных сигарет – Парфенов не разобрал название. Он швырнул ее капризному мужику и отправил вслед за ней зажигалку из белого металла. Женщина на кровати по-прежнему ни на что не реагировала, только тихо постанывала, глядя пустым взглядом в потолок.
– Ты кто такой? – мрачно спросил мужик, закуривая. – Тебя Вероники муж нанял, да?
Он показал глазами на стонущую красавицу.
– Все может быть, – туманно ответил Парфенов. – А ты кто такой?
– А это не твое дело, – грубо ответил мужик. – Я занимаю важную должность, а какую – тебя не касается. Ты для меня в любом случае – тля. Если тебя наняли, давай, договоримся! Сколько ты хочешь?
Он полез рукой как бы в карман за бумажником, но вспомнил, что одежды на нем нет, и зло посмотрел на Парфенова.
– Давай, говори, сколько ты хочешь, и подай мне шмотки. Они за кроватью.
Парфенов подошел ближе, подсел к мужику на корточки и неожиданным резким движением заломил ему руку. От боли у мужика глаза полезли на лоб.
– Я сейчас затушу о твой глаз сигарету, – пообещал капитан. – А потом мы поговорим, идет?
– Ой-ей-ей! – заверещал мужик. – Чего ты хочешь, гад? Чего тебе от меня надо?
– Почти ничего, – сказал Парфенов, надавливая на руку. – Говори, кто такой!
