– Харитонов, – прошипел мужик. – В администрации города работаю. Дошло, наконец? Тогда отпусти!
– Рано, – упорствовал Парфенов. – Дом твой?
Как ни было больно голому чиновнику, он не смог сдержать удивления.
– Ты с дуба упал, что ли? – презрительно пробормотал он. – Не знаешь, чей это дом? Тогда ты, по-моему, просто нарываешься, придурок! А ну, пусти!
Капитан, однако, и не подумал выполнить это требование. Наоборот, он еще сильнее вывернул потную руку Харитонова, и когда тот завыл от боли, спросил:
– Так чей же это дом, где устраиваются оргии с употреблением наркотиков? Говори, мразь, а то сломаю руку!
– Вот идиот! – задыхаясь, выдавил из себя Харитонов. – Ну, Маришки Варламовой это дом, врубился? Дочки мэра, кретин!
– О-па! – удивленно произнес Парфенов, отпуская чиновника. – Вот, значит, оно как!
– Вот так! – мстительно прошипел Харитонов, предусмотрительно отползая в сторону. – Думай, с кем имеешь дело, долдон!
– Так это она, что ли? – с сомнением спросил Парфенов, кивая в сторону обнаженной женщины на кровати.
Харитонов фыркнул.
– А, значит, та, в черном платье, которая в сортире в отключке лежит!
– Что ты лепишь, придурок! Маришки здесь вообще сейчас нет. А мы все ее друзья, ясно? И кто с нами свяжется, дня не проживет, понял? Ты кто такой? Документы предъяви!
Даже в голом виде он хорохорился изо всех сил. Парфенов тяжело задумался, еще раз окинул взглядом комнату, вдохнул тяжелый запах винного перегара, человеческого пота, дорогих духов, покачал головой, вспомнив про кокаиновую дорожку на зеркале, и шагнул к выходу. Голый Харитонов с пьяной ненавистью смотрел на него, выглядывая из-за кровати. В руке у него откуда-то появился мобильный телефон с большим экраном.
– Стоять! Сейчас мы выясним твою личность! – повелительно крикнул Харитонов, силясь попасть пальцем в нужную цифру. – У меня есть полномочия…
– Прикройся сначала, полномочный! – презрительно сказал Парфенов и шагнул за дверь.
Сергей Романович Киселев, номинальный владелец фирмы под названием «Фарм-А», был человеком покладистым и мягким, склонным к сибаритству. Он очень любил красивых женщин, дорогой коньяк, костюмы из тонкой шерсти, спортивные автомобили и путешествия на круизных лайнерах. А не любил он проблемы любого рода, суровых мужских разборок и любой тяжелой работы. Человеком он, судя по всему, был везучим, и повезло ему в жизни крупно дважды – когда он женился на дочери мэра и когда с ней развелся. Развод получился даже более удачным, потому что к тому времени мэр полностью распознал его податливую натуру, склонность к компромиссам и болезненную нелюбовь ко всякого рода неприятностям. Лучшей кандидатуры, чтобы оформить на нее фиктивное владение фирмой, и придумать было трудно. Формально уже даже не родственник, Киселев тем не менее даже в мыслях боялся напакостить своему тестю. К тому же он получил реальные материальные выгоды от своего положения и синекуру под названием «генеральный директор» с немалой зарплатой и просторным кабинетом. Никаких усилий с его стороны при этом не требовалось – разве что ставить подпись на бумагах и с важным видом председательствовать на заседаниях, ни во что в сущности не вмешиваясь. Представительный вид Киселева, прекрасные манеры, его умение отлично одеваться и вести культурные беседы даже украшали фирму, как бы дополнительно облагораживали ее. Образно говоря, если мотором производства тут был Павел Куприянов, то сверкающим капотом являлся Киселев, и это всех устраивало. И главное, на любые инсинуации в свой адрес мэр города мог с высоко поднятой головой заявить, что успешная фирма принадлежит совершенно постороннему человеку, а если кто-то из родственников там и числится, то всего-навсего в качестве наемного работника. Одним словом, это был образец полноценного и продуктивного сотрудничества.
Но даже и в таком щадящем режиме Сергей Романович долго существовать не мог. Его начинал тяготить его большой удобный кабинет, необходимость время от времени являться в фирму, что-то подписывать, выслушивать какую-то ахинею, совершенно ему не интересную, и встречаться с людьми, которые ему осточертели. К тому же зима в этом году слишком затянулась, а Сергея Романовича тянуло к солнцу, к девушкам в бикини, к сверкающим экзотическим пляжам. Он тосковал, чаще обычного прикладывался к запасам коньяка в баре и наконец окончательно решил уехать куда-нибудь на две, а то и три недели. Оставалось переговорить с Варламовым – Киселев в этом плане соблюдал неукоснительную субординацию, – но препятствия со стороны мэра не должны были возникнуть. В конце концов, Киселев был марионеткой, и без него процессы в фирме никак не могли остановиться. Единственной проблемой мог оказаться характер мэра, потому что Варламов время от времени впадал в мизантропию, и тогда доставалось на орехи всем – и правым и виноватым.
