– Простите великодушно, монсиган Кисаи, однако неправда это. Гарнитур сидит на вас превосходно. Вот нагрудничек тесноват, признаю, но вы заказывали доспех аж полгода назад! Кто ж виноват, ежели за это время вы… гм… так изменились в пропорциях! Размерчик ваш у меня записан, так что здесь моей промашки нет!
Варлорд был существом вспыльчивым, но и отходчивым. К тому же по мере сил он старался быть справедливым.
– Ну хорошо, хорошо. Ты всё же не так виноват, как я себе это представлял. Не будем экономить на красоте. Сделаем вот что: цену «до» вычтем из стоимости всего комплекта, и ты заберёшь эту деталь себе, а взамен изготовишь другую кирасу. Итак: мы сговаривались на сумму в тысячу и пятьдесят семь серебряных семериков, что составляет ровным счётом пятнадцать корон и один стафф. Отнимаем триста двадцать три митры за кирасу и получаем по курсу Найгона…
«Вот жабья морда… – человек глянул на варлорда, и вправду похожего на большую лягушку. – Не зря говорят: «Ляжешь с собаками – встанешь с блохами». Господин бы ангелинский рыцарь, хотя и не больно-то густо у них в карманах, тож заказал бы новую кирасу, но не стал бы возиться с цифирями, не дворянское это дело. Вельможа Эдемиона посмеялся бы недоразумению, да ещё и одарил бы за беспокойство… хотя гримсур из Троллидора мог бы и в зубы заехать ввиду конфуза! Так что, смекай, ещё дёшево отделался».
– Итого имеем ровно семьсот тридцать серебром, или десять золотых корон, четыре стаффа и шесть митр! – торжествующе провозгласил Кисаи.
Мастер быстренько произвёл в уме подсчёты.
– Позвольте, позвольте, монсиган! – с беспокойством произнёс он. – У меня получилось семьсот тридцать четыре семерика! Где же ещё четыре, извиняюсь?
– Четыре пойдут на комиссию менялам, дружок, – проникновенно заверил Кисаи, благоразумно умалчивая, что менялой в данном случае является он сам, – ведь ты же хотел наше, полновесное найгонское серебро? А оно ценится дороже, чем любое другое. Вот если бы мы сторговались на семериках вообще, то тут возник бы вопрос: какие именно деньги тебе нужны. Гремландские семерики, к примеру, весят на 1/32 унции меньше, чем зиранские, а в монете Кемта обыкновенно присутствуют включения никеля, что удешевляет семерик ровно на…
Умелец плюнул, махнул рукой и подтвердил, что хочет получить 730 семериков прямо сейчас.
Кисаи, несказанно довольный наведённой экономией, моментально обрёл привычное хорошее настроение. Отправив бедолагу-доспешника к управляющему и записав четыре семерика в столбик «Доходы» – графа «Чистые доходы» – подграфа «Текущие доходы», пункт «Непредвиденные доходы», варлорд открыл шкаф, чтобы убрать туда гроссбух. На стопке папок с денежной отчётностью за прошлый год сидел радужный голубь и смотрел на Кисаи. Один его глаз был почему-то больше и отливал краснотой. Маленький глаз казался крохотной чёрной дырочкой, как прокол иглы.
Выбранившись от неожиданности, Кисаи взмахнул книгой. Голубь испражнился на папки и, хлопая крыльями, метнулся прочь.
Кисаи захлопнул шкаф и кликнул оруженосца.
– Ожиро! Собери меня в дорогу, я уезжаю. Возьму Стратора.
– О! – только и сказал тот. Стратор был самым могучим среди всех ночных драконов в конюшне варлорда.
– И приготовь комплект брони. Полный.
– Парадный комплект, монсиган?
Кисаи сплюнул.
– БОЕВОЙ!
– О… – ещё раз молвил оруженосец.
На памяти Ожиро его хозяин ещё никогда не был таким озабоченным. И не требовал разом и Стратора, и боевую броню.
Сан Лаэр ходил по оранжерее тихими мелкими шажками. Вооружённый крошечными щипчиками и секатором, он устранял увядшие листья и ненужные побеги.
– Моя Regina… – шептал принц сквозь маску из ткани, касаясь лепестков толстыми кожаными перчатками. – Разве подумаешь, что одна капля её цветочной эссенции способна мгновенно умертвить любое существо, имеющее кровеносную систему? А вот каломус. Ты такой маленький, серенький, но… но. Не судите по внешности, милостивые государи, не судите по внешности! Если вот этак, осторожненько, собрать с твоих стеблей молочко, да подвергнуть его дистилляции в течение трёх суток, да отфильтровать, отстоять, а затем отделить образовавшееся бесцветное маслице, то равных этому яду не будет под солнцем! Подмешанный в пищу или питьё, virus начинает свою тайную работу не сразу, каковое свойство просто незаменимо в некоторых случаях. Мало того, действие сего яда не имеет каких-либо собственных симптомов, он лишь вызывает к жизни обострение любых хронических заболеваний, и данное обострение столь сильно, что неизбежно приводит к смерти. Да-с, государи мои, к смерти! – с особым смаком произнёс Лаэр. – Mors subita – внезапная смерть! И ни один медикус не сможет отыскать в крови, коже, внутренних органах или слизистых покровах ни малейшего следа!
Исчерченная складками морда волшебного пса ши-мага выражала злобу, но в то же время и хитрость.
