Вот только ближе к трону всё-таки сбился. Посмотрев назад, обнаружил длинный ряд совершенно одинаковых фигур числом… понять невозможно. «Нет, врёшь, не возьмёшь, я тебя переупрямлю!» – шипел он неизвестно кому: то ли королю-фантазёру Оуэну, то ли самому Карбонику. И стал размещать дворцовых гвардейцев через каждые сто шагов. Уж десяток-то он сумеет перечесть!
Оглянувшись, заскрежетал зубами. Шеренга, выстроенная им, терялась в странной дымке вроде серебристого тумана. Но откуда здесь взяться туману? Колдовство. Морер даже ногами затопал со злости, как вдруг услышал за спиной:
– Чем это ты занимаешься?
Глянул. Кисаи.
– Мечешься тут, как крыса. Ловишь кого, что ли?
Морер был так озабочен, что молча проглотил «крысу», за что в другое время Кисаи непременно получил бы в глаз. Может, рассказать ему всё? Даже сам он, гордец Морер, признавал, что Кисаи очень сообразителен. Может, даже сообразительнее их всех.
– Шаги подсчитываю. Пытаюсь.
– А зачем тебе всё это понадобилось? Вот если бы ты держал пари, или тебе за это что-нибудь обломилось, тогда я бы понял.
– Дело принципа.
– Принцип ничего не стоит.
(Кисаи был самым богатым из них, так как всегда копил деньги).
– Что дашь за совет? Десять семериков?
– Десять подзатыльников!
– Да пошутил я, пошутил. Слушай бесплатно: если не можешь увидеть ничего достоверного и не доверяешь своей памяти, то я бы посоветовал тебе всё записывать. Я всегда так делаю, когда считаю.
Кисаи, вот умница!
И так, отмечая каждый десяток на грифельной доске, Морер всё же пересёк зал. Несколько разочарованный, юноша убедился, что шагов была ровно тысяча.
Теперь всесильный правитель Кемта лишь усмехнулся детской глупости. Прав был Кисаи. Какая, к демонам, разница, сколько шагов умещается в Тронном зале? Чего ради он так мучился? Усилия стоит прилагать только к тому, что действительно стоит их: это власть, богатство, влияние.
В отдалении на постаменте сверкал трон.
Морер неторопливо повернулся и окинул зал внимательным взглядом. Как странно. Никого нет!
Не толпились блестящие придворные, не сновали слуги, любимые охотничьи собаки, шуты, карлики и менестрели. Всё окутывала тишина. В солнечном свете танцевали пылинки.
Вымерли все, что ли? Впрочем, это было бы слишком хорошо. Или предок устроил очередной оскорбительный розыгрыш, на что он такой мастер? Мы, значит, всё бросаем, спешим, ломимся через полстраны, а он появляется: «Здрасьте! Мне просто приспичило пересчитать вас и увидеть, что вас по-прежнему девять. А засим – до новых встреч!»
Всемогущий владыка Кемта подошёл к стене с расставленными вдоль неё стульями и уселся, поудобнее сдвинув ножны с мечом. Высокий и сухопарый, в своей аспидно-чёрной броне он был похож на отвратительное насекомое с гладким брюшком и суставчатыми лапами.
Спокойно сложив руки на коленях, принц приготовился к долгому ожиданию. Ожидание – что может быть естественнее для мёртвого рыцаря, чьи предки на заре времён были светозарными рыцарями Ангелина?
Однако не прошло и нескольких минут, как на порог ступил Ледяной гранд Гальядо. Сухо кивнув Мореру, властитель Гремланды отошёл к окну и повернулся к рыцарю смерти спиной – что было несколько самонадеянно с его стороны. За следующие полчаса они не обменялись ни единым словом.
Морер медленно, но верно наливался холодной злобой. Гальядо раздражал его всегда (может быть потому, что они были чем-то похожи) – такой же высокомерный, такой же кичливый и заносчивый.
Некромайтер шевельнулся, скрипнув доспехом, в его тусклых рыбьих глазах зажёгся странный огонёк. Неспешно начал приподниматься, как тут Гальядо обернулся. Он знал, что некрос может кинуться без всякого повода, просто на рефлексе. Морер с размаху сел, притворившись, что ничего не произошло. Техномагус снова стал смотреть в окно.
Третьим прибыл молодой эмир Огненного Архипелага Кса. По южному изнеженный, властолюбивый и жестокий, он ласково улыбался всем, но его чёрный взгляд вспыхивал иногда красным – словно жар в угольях. При виде Морера и Гальядо он невольно вздрогнул, но постарался принять равнодушный вид. Никому не показывай истинных чувств, вот первая заповедь правителя. Культура полдневных стран вообще заткана своими собственными цветами: там, где Скальный гримсур с рёвом хватается за дубину, ифрисец целует вас и угощает отравленной каффой.
– Привет всем вам и пожелания счастья, – произнёс он чистым музыкальным голосом.
Некромайтер сделал приглашающий жест, его мертвенно-бледный рот оскалился в подобии улыбки.
– Рад видеть тебя, младший. Садись-ка вот сюда, рядом со мной, скоро здесь станет тесновато.
Юноша нервозно покосился на затылок Ледяного и занял соседний с Морером стул.
– Твоё мнение, братишка? – рыцарь смерти понизил голос.
– Можно ли разгадать рисунок прихотливых узоров судьбы? – Кса лицемерно потупился, пропуская меж пальцев янтарные черепа чёток. – Кто знает, что задумали боги?
– Ерунда! – отрезал Морер. – Если самому ничего не делать, ничего и не получишь.
– Следует надеяться на благоприятный случай.
