Но военная архитектура всё развивалась и развивалась, и примитивная крепостица обратилась мощным правильным строением из отёсанного камня (конечно, потом, с появлением артиллерии, их все расщёлкали, как орешки). Сие сооружение, будем его так называть, обычно расположено в излучине реки, или на острове, или на главенствующей горе, у обрыва, или же в седловине хребта – словом, в таком месте, куда просто так не подберёшься. Однако никакой помпезности или красоты тут нет и в помине, ибо назначение данной постройки всё ещё есть безопасность для его владельцев, сиречь феодалов. А вовсе не какое-то надуманное величие. Ведь замок – это, прежде всего, жилище, в котором спали, рожали детей, готовили пищу, болели и в конце концов умирали люди. Башни здесь, конечно, присутствовали; они укрепляли стены, мешали врагу свободно бегать по этим стенам, замыкая проходы, в них можно было разместить лучников, а со смотровых площадок заранее разглядеть приближающегося неприятеля. Словом, они имели оборонительное значение, но облака все равно не пронзали. Потому что какой смысл возводить башню до небес? Оттуда и не видно-то ничего, подъём и спуск может занять часы, а стрелы попадут только в гигантского дракона размером с холм. Башни в замках, кстати, повсеместно были нежилыми (в самом крайнем случае в них прятались при нападении супостатов). Изредка башня предназначалась внезапно понаехавшим гостям. Сами шатлэны (владельцы) не желали тратить время на беготню по лестницам только для того, чтобы посетить часовню, к примеру, или заглянуть в погреб на предмет мочёного яблочка, и предпочитали второй этаж цитадели.
Со временем и ростом благосостояния сеньоров росли и замки; они облагородились, сделались настоящими произведениями архитектурного искусства, украсившись барельефами, скульптурами и витражными окнами, и стали предтечей дворцов. В позднейшие века замок утратил военную функцию и свидетельствовал лишь о богатстве и значимости хозяина, соперничая красотой и живописностью окрестных видов с другими».
– Стоп! – взвизгнул автор. – Стоп, стоп, стоп, стоп, стоп!
При каждом «стопе» он раздражённо втыкал карандаш в пергамент.
– Куда это меня понесло? Что за энциклопедия для младших школьников? Какого лешего я тут изгаляюсь о происхождении замков? Да, я развенчиваю мифы, это мой долг как поборника истины, но к чему сей экскурс в историю? Может, вычеркнуть этот кусок?
Некоторое время он тупо глядел в рукопись. Место, истыканное неукротимым грифелем, выглядело как звёздное скопление Плеяд.
– Да пускай остаётся, всё равно редактор уберёт, потому что в его понимании это «разнопопица стилей». И чего я парюсь? Для кого я пишу? Для редактора, что ли? Ведь редактор это просто топор палача, отсекающий всё лишнее. Правда, так отсечь может – мало не покажется… Ах, что за мучение это литературное творчество! Легче камни ворочать, честное слово.
«Но Карбоник создали не для того, чтобы запереть перевал, или контролировать судоходство, или угрожать с вершины горы Монсальват соседям. Карбоник был не совсем замок. Точнее, совсем не замок. Замком он только назывался. Это была самая совершенная в мире пряжа чар, замкнутых в себе, не имеющих ни начала, ни конца. Творение то ли богов, то ли магов, сплетение Сил, замысловатое и прекрасное, как Гордиев узел.
Внешний вид колдовского чертога не поддавался ясному определению. Находились очевидцы, что заверяли, будто бы наблюдали огромные башни, выпуклые контрфорсы, галереи и равелины. Конечно, замку, полному волшебства, всё это вряд ли необходимо, но должны же у него быть хоть какие-то очертания. Прочие, беспомощно водя руками, пытались описывать хрустальные арки, висячие сады, воздушные мосты и огромных белых львов, что охраняли порталы. Стены были то розовыми, то белыми, то голубыми – в зависимости от освещения или настроения, а иногда он сверкал всеми цветами, как бриллиант. Некоторые утверждали даже, что Карбоник парит в воздухе, но для большинства он оставался невидимым. Внутренняя планировка тоже была непонятна: залы менялись местами и убранством, добавлялись, исчезали. Пространство, искривляясь, могло принимать любую форму, а время текло так, как заблагорассудится королю Оуэну, величайшему из магусов Урании.
Приглашённые спешили в замок. Но не на беспечную пирушку, не на славный турнир, не на представление заезжих актёров-гистрионов. В Карбоник съезжались все, кто получил ВЕСТЬ.
Рыцарь смерти Морер вошёл в Зал Тысячи Шагов. Зал представлялся воистину огромным – как и следовало из его названия, он имел в длину ровно тысячу шагов, в этом некромайтер удостоверился давным-давно. Однажды его заело любопытство, и он попробовал сосчитать эти самые треклятые шаги. Каждый раз выходило по-разному. Тогда юноша, уже в то время отличавшийся настойчивостью и железной волей, поступил хитрее: через каждые десять шагов он ставил гвардейца, надеясь таким образом облегчить подсчёт.
