— Н-не знаю-ю, госпожа-а! — заплакала Лейла. — Не зн-наю его имени!.. Мне так плохо!
— Заходи, милая, садись.
Я взяла её за руки и привела к кровати. Усадила. Стала искать полотна, чтобы вытереть кровь с её лица. Платье было мокрым на её бёдрах. Мне стало больно. Опять она гуляла с воинами? Неужели эти страдания, истязания над телом стоят какого-то золота? Обтёрла её лицо и дала попить воды. Села рядом и погладила подругу по дрожащей спинке.
— Расскажи, что с тобой случилось.
— Я… я была в зале, как обычно, отказала одному, потому чт-то он мне не понравился, а он!.. — Лейла взвыла. Я вздрогнула и обхватила её руками, обнимая. Погладила по волосам. Лейла прижалась к моему плечу. — Он ударил меня! Я так испугалась! Он мог убить меня! Пришёл пёс Йорген и прогнал его, сказал мне убираться прочь!.. Мне страшно, госпожа!
— Не бойся, моя девочка, тут тебе ничего не угрожает, — я тут же распорядилась: — Возвращайся в хозяйское крыло, будешь снова моей служанкой.
— Спасибо, госпожа! — она обняла меня и зацеловала щёки.
Я поймала себя на том, что мне противно, когда она целует меня. Боги ведают, со сколькими мужчинами она была сегодня… Я мягко отстранила её за плечи и заглянула в чёрные глазки.
— Но пообещай мне завязать с блудом, — строго попросила я.
Лейла закивала.
— Никогда! Никогда, госпожа, я больше не лягу под мужчину! Они такие животные!
В покои зашёл Зиг. Он заметил нас, сидящих на кровати, и нахмурился.
— И что тут забыла эта шлюха?
Лейла испуганно пискнула и спряталась за меня. Муж презрительно фыркнул. Смотрел на неё так, словно она пришла из свинарника и сама была свинкой, а не девушкой. Меня задели его слова.
— Лейла не шлюха, — строго сказала я, насупившись. — Не оскорбляй её, слышишь?
Кажется, Зиг удивился моей строптивости. Повёл рыжей бровью. Я ждала, что он накричит на меня. Эх, а я так хотела быть ласковой и спокойно поговорить с ним про Исака! Как же невовремя пришла Лейла. Но чего теперь горевать? Дело сделано. Я уже повздорила с мужем, не могу стерпеть, чтобы обижал мою подругу. Её я знаю дольше, чем его. Люблю её, как сестру. Конечно же, Зиг вспылил.
— Пусть проваливает! — рявкнул он и указал на дверь пальцем. — Слышишь, пошла вон!
— Госпожа!.. — испугалась подруга ещё сильнее. Я взяла её за руку и помогла подняться. Повела к дверям, не выпуская мягкую теплую ладошку. Зиг схватил меня за плечо, я обернулась.
— А ты куда собралась?
— Помогать подруге! Отстань! — и вырвала плечо из его пальцев. Зиг неодобрительно прицыкнул.
— Не дури, Катерина, — зарычал сквозь зубы, злодей.
Я только фыркнула и ослушалась. Боги, что я творила!.. Но я была уверена, что он не осмелится наказать меня. Я драгоценность! Позлится, но не ударит, никогда не ударит. Мы вышли в коридор и пошли в свободную комнату. Там я помогла подруге зажечь свечу и умыть лицо. Она шипела, когда вода попадала в ранку на щеке. Я стыдливо отвернулась, когда Лейла стала мыть себя в срамных местах. Мне стало мерзко, и я устыдилась этого чувства. Разве можно презирать свою подругу? Я запуталась в своих чувствах.
— Почему ты наговорила мне те слова? Мне было обидно, — сказала я, обнимая плечи, и обернулась. Лейла, обнажённая, протирала мокрой тряпицей живот. Не носит ли она ребёнка после таких-то похождений? Я невольно пригляделась, но подруга была стройной как и всегда. Решила извиниться: — Прости, что схватила тогда за волосы… мне стыдно.
— Ничего, госпожа, — устало вздохнула Лейла и опустила руки. Чуть улыбнулась, взглянув на меня исподлобья. — Это я наговорила лишнего, извини. Я просто…
Завидовала? — но я вовремя укусила язык.
— Обиделась, что ты и Беатрис вмиг стали богатыми и счастливыми, а меня будто все забыли. Чем я хуже, думала я.
— Но не ложиться же под каждого?
Лейла сверкнула глазами. Я растерялась. Не хотела обижать её, но слова сорвались с языка. Подруга не стала плевать ядом.
— Под каждого я не ложилась. Я сама выбирала, кто хоть на лицо меньше кривой. Я думала, так будет проще жить, без всяких замужеств и быта. Да и как-то само получилось, один, второй, третий…
— Ой, хватит! — я залилась краской до ушей. Не хотела слышать про её любовников. Болтали, что в дружине не было уже ни одного воина, который не видал бы её голой. Лейла захохотала.
— Прости, госпожа, не думала, что для тебя это стыдно.
Стыдно⁈ Да это же зверство! Это… это ужасный срам! Мерзость. Как она вообще додумалась торговать собой? Крепко же мы задели её, раз она пустилась в грех. Мне стало невероятно жаль её. Я подошла и обняла её.
— Скажи мне, что ты хочешь? Всё сделаю, только не ходи больше в зал!.. — взмолилась я. Боялась, что в один из дней её замучают досмерти или вовсе убьют.
— Я хочу быть с тобой, госпожа, стирать твои платья и расчёсывать твои волосы! — заплакала в ответ Лейла. — Только не выгоняй меня больше!
