— Ты будешь императором, Зигрид Рыжий, — жарко шепнула я. — Я чувствую, знаю, что мир будет говорить о тебе веками. Ты будешь великим, мой лев.
Зиг молчал. Он больше не веселился. Лицо его показалось мне таким… не смогла понять его чувств. Зиг прижался к моему плечу и обнял мою спину. Я погладила его обритый затылок, провела по рыжим волосам. Думала про империю, и как он посадит меня на колени, когда окажется на троне великого, огромного княжества-империи, наденет мне на голову венец с запада, на шею золото востока, на плечи меха севера и платье из тканей юга. В тот миг я представила это так ярко, что почти увидела. Ощутила себя императрицей. Верила.
Так будет.
Поцеловала его, стараясь выразить всю любовь, что теснила мою грудь.
— Я люблю тебя, Катерина, — сказал Зиг.
Он посмотрел на меня взглядом, полным благодарного тепла. Говорил серьёзно, прямо, а не между делом, как обычно это делал. Это была не отмазка, не поддакивание моим словам. Это было… признание. Впервые он признался мне в своих чувствах.
Я была счастлива. Улыбнулась и покорно приняла его в себя, потому что одних слов было мало, чтобы выразить нашу любовь. Кажется, мы впервые занимались именно любовью, а не «трахались». Зиг был осторожен со мной. Гладил трепетно и целовал мои губы, щёки и плечи. Не зверствовал, не рвался в меня, словно животное. Позволил мне насладиться мгновением, как хочу я. Насладиться им. Он наслаждался мной в ответ.
Торопиться некуда. Наконец и ему стало это понятно.
Это была самая лучшая ночь в моей жизни, хотя устала я жутко. Откуда во мне были силы на близость, ума не приложу, но я доставила удовольствие нам обоим. Потом мы едва доползли до кровати и рухнули, словно мёртвые.
— Кто бы, мать его, подал одеяло… — простонал Зиг. Лежал лицом в подушку. Я валялась таким же безвольным мешком костей, как и он.
Потом вспомнила про его обожжённые руки. Заставила себя встать и принести мазь, что дал Оддманд. Я села на постели около мужа и стала бережно залечивать прохладной мазью ожоги на его руках.
— Мой герой, — с улыбкой проговорила я и закутала его в одеяло.
После пожара прошло немало времени. В Бергсланд заглянула пока ещё робкая, но уже весна. Зима боролась с нею. Были то снегопады, когда заметало весь двор, то шёл дождь и всё таяло. Но воздух изменился. Я ощущала запах весны, когда выглядывала в окно. Зиг пропадал в делах. Занимался подготовкой к грядущей войне с востоком и восстановлением города. Я тоже внесла свой вклад — отдала все деньги, что у меня были, на строительство домов для пострадавших горожан. Видимо, затею с приютом придётся отложить…
В это время года родился мой князь, в самое начало весны. Наверное, потому нежность весны боролась с ледяной расчётливостью зимы в его душе. Я хотела сделать ему хороший подарок. Он столько всего подарил мне, а я умела дарить только своё тело. Это было неправильно, потому последние несколько дней перед его днём рождения я ездила в город, мол, погулять с детьми на горках, и ходила по рынку.
— Что-то ты темнишь, — Зиг смотрел на меня с прищуром, — я уже начинаю подозревать, что ты решила захомутать наместника Хринга.
— Тьфу тебя! — краснела я. — Он же старый!
— А, так это единственное, что тебя останавливает?
На самом деле я ходила с воеводой Вермундом, чтобы он помог мне выбрать достойный князя клинок. Сама я ничего не смыслила в оружии, но старалась понять. Слушала, как воевода говорил с торговцами, как рассматривал сталь, рассекал клинками воздух. Но он почти всегда неизменно фыркал в усы.
— Не, ерунда, — морщил сломанный нос.
Мы потратили несколько дней, чтобы обойти всех торговцев оружием. В это время один из воинов моего сопровождения веселился на горках вместе с моими найдёнышами.
— Хороша же служба у кого-то, — смеялись над ним другие воины, но тому было хоть бы что.
Одним днём я увидела на прилавке короткий, но так искусно сделанный клинок, что не смогла пройти мимо. Вермунд подошёл ко мне, замершей. Торговец, высокий и светловолосый мужчина в кожаной куртке, как носят воины, метнулся к нам.
— Добрый клинок, торговец, могу я взглянуть? — спросила я, подняв глаза. Торговец, видимо, не ожидал, что богато разодетая миловидная госпожа станет интересоваться оружием. Взгляд его показался мне растерянным. Он посмотрел на Вермунда. Потом опять на меня.
— Это акинак, госпожа, — сказал торговец. Он поднял меч и показал мне. Клинок был длиной чуть выше локтя. — Искусство умельцев степи.
Меч сделали кочевники, поняла я. У моего отца подобные клинки висели в зале, как трофеи. Но этот был украшен головами львиц на навершии. Сам клинок оплетал вырезанный в стали узор. Рукоять была золотой. Да, это то, что я искала, — решила я, покрутив тяжёлый меч в руках.
— Вот это хороший меч, госпожа, — сказал Вермунд, одобряя мой выбор. — Кочевники славные мастера. Бери, не пожалеешь.
Торговец уже потирал ручки, видя мой кошель. Я оглядела меч, думая, к чему бы придраться, чтобы сбить цену. Торговаться я уже более-менее научилась. Но меч был слишком хорош, да и это подарок самому князю Бергсланда!
