— Тут написано про древнего великого князя. Он правил давным-давно в большой стране на востоке. Он был великим воином, главным среди них. А потом, когда погиб его любимый князь, началась жуткая борьба за власть. Этот великий воин победил всех противников и сам стал правителем. Он женился на всех женщинах своих врагов, чтобы стать единственным законным князем, и… ему помогала править одна из жён, Атосса! Она была самая мудрая из всех, его советница! — распалялась я с каждым словом. Постучала ноготком по кожаной обложке книги. И, наконец, сказала главное: — Я хочу быть, как она! Хочу помогать тебе и всем людям твоей империи.
— Ты хочешь власти? — кажется, Зиг был сильно удивлён. Я покачала головой.
— Нет, не власти. Я хочу помогать. Хочу заботиться о сиротах, земледельцах, раненых. Хочу раздавать хлеб, лечить и учить людей грамоте. Хочу… — я опустила глаза, смущаясь сказать главное. Сердце бешено забилось в груди. — Хочу прекратить войну.
— Это невозможно. Империю не создать без войны, — конечно же, обрубил Зиг. Он поморщился и будто утратил интерес к моим словам.
Меня это задело.
— Ты же хотел понять меня, я сказала. Зачем спрашивал, если тебе всё равно плевать?
Сказала и ощутила опустошение в груди. Обняла плечи, кутаясь в одеяло. Стало холодно, будто снова вернулся жар. Князь хранил молчание. Потёр голову ладонью, ероша ёжик рыжих волос то назад, то вперёд. Я вспомнила про швы на его голове и перевязку.
— Надо перевязать тебя, — шепнула я и засуетилась.
Зиг ничего мне не сказал, пока снимала повязки с его головы. Я разглядела, что рана затягивалась. Швов уже не было. Должно быть, их сняли, пока я лежала в бреду. Осторожно погладила его висок пальцами. Волосы на месте раны у него не росли.
— Ты сняла бинты?
— Да, а что? — не поняла я, стоя около него на коленях среди подушек. Зиг поднял руку и потряс перед своим лицом. Потом сказал ледяным голосом:
— Я не вижу левым глазом.
— Я предупреждал, что могут быть осложнения, — проговорил врачеватель, седобородый мудрец Акке. Он сосредоточенно хмурился, осматривая слепой глаз князя в свете свечи. Зрачок никак не откликался на свет. Оставался неподвижным.
— Предупреждал? Впервые слышу! — выплюнул Зиг, сидящий перед врачевателем на кровати. — Ну, что там?
Я тревожно заламывала пальцы. Ходила позади врачевателя и не находила себе места. Мне было больно, будто это я ослепла. Не представляю, что чувствует Зиг. Наверное, ему очень, очень страшно.
— Пустота, князь. Слепец ты, хоть и наполовину. Да, я говорил княгине, — ответил Акке и уже занялся раной на голове князя. Одобрительно угукнул в бороду. Зиг зыркнул на меня так, что я замерла на месте. Будто копьём пригвоздил, а не взглядом. Слёзы опалили щёки. Я воскликнула:
— Но… но я думала, что всё обошлось! Неужели ничего нельзя сделать? Это навсегда?
— Боюсь, что да, госпожа, — вздохнул врачеватель. Он отошёл и стал собирать кожаную суму, с которой пришёл. — Голова сильно повреждена, но рана заживает хорошо. Шрам, конечно, останется, но беспокоить не будет. Тебе не привыкать, господин.
— А глаз⁈ — не могла вытерпеть его равнодушия.
— Внутреннее повреждение. Так случается. Благодари богов, госпожа, что сам князь выжил. А я уже бессилен.
Врачеватель вышел. Я стояла посреди покоев, потрясённая до глубины души. Мысли путались. Я не знала, куда кидаться и что теперь делать. Меня даже затрясло. Зиг молчал и хмурился. Врачеватель не наложил свежих повязок. Багровый шрам темнел на его левом виске над ухом, порванном в давнем бою. Левый глаз поперёк пересекал старый тонкий шрам. Глаз смотрел в пустоту. Блестел в свете свечи, стоящей на сундуке у постели.
— Мне очень жаль, Зиг, — вырвалось у меня жалкое. Я подошла и села на шкуры на полу. Прижалась к его ногам. Слёзы текли по щекам, я зарыдала.
Зиг провёл ладонью по моим волосам. Я вскинула голову, всхлипнула, но не смогла отвести взгляда с его пустого глаза. Князь глядел на меня, но будто сквозь. Думал о своём. Он продолжил гладить мою голову.
— Хватит рыдать, — меня обдало холодом от звука его мёртвого голоса. — Я не сдох, и хвала богам. Глаз не такая большая потеря. Я мог заплатить дороже. Не надо жалеть меня, будто я стал немощным, Катерина. Если я и умру, то только в бою и с мечом в руках. Не хорони меня раньше срока.
Мне было страшно думать о его смерти. Я не смогу пережить этого, да и точно отправлюсь с ним в курган, как верная жена и покорная раба. Буду с ним даже в чертогах Старой Матери.
— Ложись спать, Катерина.
Я кивнула и забралась в постель. Прижалась к нему, пряча зарёванное лицо на его груди, лишь он мог согреть меня. Хотела показать, как сильно нужен мне, как я люблю его. Зиг долго не засыпал и гладил мои волосы, будто заколдованный. Ничего не говорил, думал и хмурился. Я замечала, как он качает рукой у левого глаза. Не верит, что ослеп, — поняла я. Потом задремала, утомлённая ужасом.
