К вечеру я пришла на рабскую половину, где жили невольники нашего дома, и попросила позвать Исака. Оддманд, который сопровождал меня, удивился просьбе, но кликнул раба. Пока ждали, я огляделась. Здесь жили военнопленные, только мужчины — те, кто сражался против волков моего мужа и проиграл. Женщины, девушки и дети располагались в другой части дома. На меня глядели из всех углов. Рабы уже готовились ко сну. Обычно они занимались тяжёлым трудом в усадьбе, вроде ухода за скотом, чистки снега, строительства. Они были одеты в старые серые рубашки и сотни раз залатанные штаны. Я нахмурилась.
— Почему здесь так холодно? — спросила я Оддманда, потирая плечи. — И почему эти люди так легко одеты? Они же могут заболеть!
— Э-э… — замялся Оддманд, явно опешивший от моего напора.
Рабы и вовсе округлили глаза и потрясённо молчали. Наверное, я позорила Оддманда, отчитывая старого управляющего при стольких подчинённых, но тогда мне было всё равно. Будь моя воля, освободила бы всех сейчас же!
— Завтра же уладь это, Оддманд, — приказала я, сцепив руки у живота и повыше вздёрнув носик. — Если кто-то из людей болен или страдает от ран, пригласи врачевателя Акке и дай вылечиться. Я зайду потом, чтобы проверить работу.
Рабы за моей спиной загудели. Творилось что-то необычайное.
— Но господин сказ…
— Князь занят, ему не до домашних дел. Я хозяйка, значит, мне и решать, — перебила я, не желая слушать ничего про своего мужа. Он думал лишь про империю и грядущий поход. Совершенно не заботился о рабах и прислуге. Его волнуют лишь его псы. — Ты услышал меня, Оддманд?
Старик кивнул.
— Да, маленькая госпожа.
Я улыбнулась.
— Славно, — и заметила, что подошёл Исак. Он, оказывается, стоял рядом уже какое-то время, но не решался подать голос. Я кивнула ему: — Идём, Исак, князь ждёт тебя.
Мы вышли, провожаемые десятками глаз. Двор уже накрыли серые сумерки. В кухне топилась печь. В доме горели огни очагов и свечи. Я вошла в дом и отдала Оддманду шубу и платок, велела нести в мои покои. Сама повела раба в главный зал, где нас уже ждал мой муж. Сегодня воинов не было. Уставший после упражнений с мечом Зиг хотел побыть в тишине. Я была очень этому рада. От шумных гулянок я устала, слышала их даже в княжеских покоях. В зале сидела лишь гостья ведьма со своими воинами. Я старалась не смотреть на неё. До сих пор жутко.
— Вот, любимый, это Исак, — представила друга я, остановившись перед мужем. Он сидел на ступенях помоста и бросал Шторму палку.
Зиг оглядел раба с головы до ног. Тот напрягся. Говорил ли он с князем лично? Как попал в плен? Я не знала. Думала, что ему, должно быть, тревожно встретиться лицом к лицу с самым жестоким человеком этой земли, врагом. Но знала, что мой муж ничего не сделает ему. Он обещал вести себя прилично.
— Кланяться будешь, или выпороть тебя? — поддел Зиг. Исак смутился и бухнулся на колени.
— Прости, господин!
Я осуждающе покачала головой, но ни слова не сказала. Стояла рядом, замяв пальчики у живота.
— Да ладно, не ссы, — фыркнул Зиг. — Садись. Китти, угости его чем-нибудь.
Исак поднялся и сел около князя на ступеньку. Положил ладони на острые, худые колени. У подножия помоста лежал Шторм и грыз палку. Утробно ворчал, поглощённый своим занятием. Исак тревожно поглядел на пса… Да, слухи о том, как мой муж скормил тела дяди и братьев псам, гремели на весь Бергсланд и даже за его пределами. Понимаю чувства бедного раба, сама такая же. Я отошла к столу, где сидела госпожа ведьма. Не поднимая на неё глаз, быстро наполнила два кубка элем и поставила на поднос. Взяла ещё чашу с вяленой рыбой и хлебные лепёшки. Вернулась к мужу и рабу.
— Спасибо, сокровище, — кивнул Зиг, принимая угощение. Он вдруг поцеловал мои пальцы. Я смутилась и чуть не выронила поднос.
«Подумал, что буду показывать тебя всем, видеть, как все восхищаются тобой, и знать, что сокровище только моё», — боги, ну зачем же дразнить мной бедного раба⁈ Зиг, ты просто невыносимый!
Я подала кубок Исаку. Раб скромно кивнул и обнял бронзовые бока кубка чёрными ладонями. Надо было принести ему чего-то горячего, наверняка он замёрз. Но ладно уж, поздно. Я наклонилась, чтобы поставить поднос с рыбой между ними, взяла куриные кости и пошла кормить Шторма. Села около него на колени на пол.
— Здравствуй, мой мальчик, — с улыбкой шепнула я, когда пёс подскочил и стал лизать мне щёки. Услышала, как позади заворчал густой голос Зига:
— Катерина сказала, ты многое видел.
— Да, господин. Я родом с запада, жил в монастыре около крепости Вёстра, но потом отправился в паломничество по святым местам. У нас, монахов, так принято. Я посетил многие города и земли, — рассказал Исак. Он уже перестал трястись около князя и будто захватился рассказом.
— Паломничество? Что это? — Зиг тоже прекратил корчить из себя самодовольного господина и потешаться над бесправным пленником.
— Эм… это когда монахи идут в особые места, города либо храмы, где постигают истинную веру.
— Кто такие монахи?
