Там, где море из глубокого синего меняло цвет на бирюзовый, сети делили поверхность на сверкающие треугольники. Из-за этого прибрежные воды напоминали чешую гигантской рыбины.
Голова закружилась, и Сауле посильнее оперлась на трость. Воздуха было так много, что хотелось раскричаться, пока не потемнеет в глазах.
–
У Сауле вышло менее благозвучно.
– Что за хрень?!
Корабль, но не деревянный, под стать раттскому рыбачьему флоту, а настоящий
– Думаешь, этот тот самый, из новостей? – Ромчик звучал одновременно напуганным и восторженным.
– Несомненно, – подтвердила Сауле, не зная никаких кораблей, кроме парохода “Титаник” и ледокола “Красин”. Не признаваться же, что последний пару месяцев, она провалялась в кровати, не открывая никаких соцсетей, кроме фикбука.
– Его украли из порта в Новороссийске, – сжалился Даня.
– Не украли! Он на кладбище кораблей стоял, а потом исчез! Среди бела дня.
В своем оживлении Ромчик казался припадочным. Не замечая, он по шажочку подходил к краю, будто близость “Вечного” могла помочь найти ответы на все вопросы.
Злая метафора не укрылась от Сауле
– То есть, в Ратту попало старое корыто и мы?
– Поясни-ка.
– Ребят, отойдите от края.
Даню никто не послушал.
– У пастушка были бусы из крышечек, а “Колу” здесь вряд ли продают. Потом этот корабль и мы, – Сауле рассмеялась. Даже для собственных ушей, это больше походило на истерику, – Это я к тому, что может быть Ратта – это одна большая вселенская свалка. И наш, не знаю, мир, называй, как хочешь, выкидывает сюда ненужные вещи. Ржаветь, так под солнышком, а?
– Ребят…
Сауле хлопнула Ромчика по плечу. Невидящими глазами он смотрел вниз и шевелил губами. Прежде чем Сауле успела разобрать слова, Ромчик шагнул в пропасть.
Ее пальцы схватили воздух там, где только что была его рука.
Даня оказался быстрее.
За шкирку он втащил Ромчика на смотровую площадку и не отпускал, пока не отволок подальше от края. Дрожащее тело подвело Сауле и отказалось двигаться с места. Не двигался и Ромчик, оставшийся лежать под шелковым деревом.
Даня беспомощно всплеснул руками.
– Что с вами такое?! Сауле…
Оцепенение спало, уступив место коктейлю из ярости и испуга.
– Что со мной такое?! Что со мной?! Да что с
Одним рывком она преодолела расстояние от обрыва до дерева и дернула на себя ворот ромчиковой рубашки. Ткань затрещала.
– ТЫ ЧТО СОВСЕМ ДУРНОЙ?! А?
Каждое слово сопровождалось встряской. Голова Ромчика безвольно завалилась назад.
Даня оттеснил Сауле в сторону.
– Хватит, – пальцы будто приросли к рубашке. Дане пришлось разжимать их по одному, чтобы усадить Сауле на землю и самому сесть рядом.
Буря внутри начала утихать, и Сауле обтерла губы от соплей. Она не заметила, что плакала. Дыхание рваными толчками вырывалось из груди, как кровь из раны.
– Я не ненужный.
Ровный, бесцветный тон. Утверждение, в которое сам не веришь, но продолжаешь повторять и ждешь, что это вдруг станет правдой. Как знакомо.
– Внизу ты нужен только чайкам. Хороший бы вышел обед…
– Сауле.
Она знала Даню меньше двух часов, но уже привыкла к его мягкому голосу. Сейчас в нем звучала сталь.
Как сомнамбула, Ромчик неуверенно сел. Безнадежно порванная рубашка сползла, обнажая бледную кожу. Мраморную, если бы не полосы шрамов, розовевших поверх. Будто кто-то решил вырезать имя на стволе березы. Опомнившись, Ромчик вяло попытался прикрыться.
– Держи.
Не задумываясь, Сауле стянула толстовку. Ромчик принял ее с коротким кивком и сразу надел.
– Я передумал. Там, уже когда летел. А потом на песок приземлился, – Ромчик смотрел вниз, на пальцы с разодранными заусенцами, и тут поднял взгляд. Он был штормом, заточенным в стакан, – Я же не умер, правда?
– Нет!
Выпалила Сауле. Даня, вместо ответа, прижал мальчишку к себе. Ромчик обмяк в объятиях.
– Я вообще в туалете была, не умерла же я в туалете?
Ромчик фыркнул. Похоже, стал приходить в себя, парашютист хренов.
– Это было бы тупо, – Ромчик выдержал паузу, – Для тебя в самый раз.
Сауле расхохоталась. Она чувствовала, как вновь подступают слезы, но сдержалась. Еще Даня обниматься полезет. Кстати, о нем.
– А ты у нас как “не умер”?
– М? – Даню, похоже, вопрос застал врасплох. – Я же рассказывал…
– Как ты упал с реки на велосипеде? В четыре утра? – подключился Ромчик. Глаза у него были закрыты, и он не мог видеть, как Даня сжимает свободную руку в кулак, как вытягиваются в жесткую линию его губы. Все его тело цеплялось за спокойствие.
– В четыре так в четыре! – хлопнула в ладоши Сауле прежде, чем попытаться встать. – Я бегать и раньше выходила.
Беззвучно Даня прошептал: “Спасибо.”
– Думаете, мы правда ему не нужны? Нашему миру?
Ромчик вывернулся из объятий и стал поправлять волосы, как потревоженный кот.
