Кроме торговцев маслами, на рынке было, кажется, сотни и сотни лавок. К кому подходить и, самое главное, что вообще спрашивать, было решительным образом не ясно.
– Нужны неместные, – предложил Ромчик. Он окончательно оправился, и его лицо снова выражало неизмеримое презрение ко всему живому, – Такие, как Варма.
А неместных здесь было прилично, от группы рыжебородых дядек, не по погоде одетых в шерсть, до смуглых восточных ребят, золота на которых было столько, что издали слепило глаза. Сауле даже заметила человека, по описанию пастушка походящего на кшана.
И никого в кроссовках, джинсах или с телефоном в руке.
– Лучше с торговцами поболтать. Они здесь каждый день сидят.
– А толку? Спорим, из всей Ратты только Варма что-то на русском сможет прочесть? Пастушки не могли.
– Ну еще им, типа, лет по шесть? Да, с тобой разницы года два, но я в их возрасте тоже с трудом читала.
– О, не сомневаюсь, – Ромчик начертил в воздухе “Р”, – Это какая буковка?
– А может! – Даня хлопнул в ладоши, так что обернулись не только Ромчик с Сауле, но и пара прохожих, – Разделимся? Так и узнать больше успеем. Если что, всегда можно вернуться на пляж и дождаться Варму.
То, что Варма
– Класс!
– Согласен, – поддержал Ромчик, – Только чур я один.
Даня растерянно огляделся.
– А потом мы где встретимся. Здесь… Или у входа?
– Ладно, – Ромчик вздохнул, как уставшая мать одиночка, – Пойдем вместе. Часы есть?
Сауле достала телефон. Экран загорелся, и они сверили время. И у нее, и на кварцевых CASIO Ромчика было 14:28. Как быстро летело время. Сауле казалось, что с тех пор, как Варма чуть не огрела ее палкой, прошло не больше часа, а оказалось – все пять.
– Встречаемся в три, – Ромчик указал на ряды пахучих сосудов.
Сауле отсалютовала свободной от трости рукой. Прежде, чем последовать за своим проводником, Даня подмигнул ей подбитым глазом. Все же он отлично умел управляться с детьми.
Когда знакомые спины скрылись в толпе, Сауле поняла, что погорячилась. Торговцев было полным-полно, но как отделить нужного? Она бестолково покружилась на месте. Пу-бу-бу…
От приторного запаха свербило горло. Как будто Сауле заставили ложкой съесть целую банку меда. Причем, гречишного. Мать признавала только такой, будто сладость и горечь, пряник и кнут в их доме всегда должны идти рука об руку. Мысли о меде всколыхнули что-то забытое. Сауле повертела головой, словно вид рынка мог подсказать ответ, но наткнулась лишь на странный прилавок, зажатый между двумя лачугами. Ее хозяин тут же поманил к себе. А почему бы и нет, подумала Сауле.
Подойдя ближе, она поняла, что не ошиблась. Да, в обычный день Сауле посчитала бы ассортимент прилавка мусором. Но это был необычный день. При виде облизанных морем зеленых осколков, микросхем, смятой фольги и прочих бесполезных, но современных блестящих предметов, ей захотелось плясать.
– Ой, девица, не скромничай. Понравилось – бери!
Торговец напоминал крысу-альбиноса, которую скрестили с лысиной. Бледный, без тени загара и с плешивым ежиком волос. Он был Сауле ровесником, но даже с земли умудрялся смотреть на нее сверху вниз. Прям падишах свалки.
Стоило Сауле подойти, как он сделал вальяжный пас в сторону товаров. На костлявом запястье звякнул браслет.
– Приглянулось чего?
Чтобы завязать разговор, Сауле наугад схватила с прилавка будильник, на вид советский. Торговец одобрительно покивал.
– Хорошая вещь, в хозяйстве пригодится.
– И как же?
– Ну что ты, девица, – ни на секунду не растерялся торговец, – Орехи колоть! Бери, за три медных.
Сауле взвесила будильник в ладони.
– Я б взяла, – она сделала вид, что задумалась, – Только ведь врешь ты, това.
Ах, как она ввернула местное обращение! Заметно переигрывая, торговец хлопнул по прилавку.
– Как вру? Това…
Сауле не дала ему продолжить.
– Не для орехов эта штука нужна. Для музыки.
И для наглядности потрясла будильником. Вода внутри не плескалась. Хорошо. На остром лице отразилось недоумение, тут же сменившееся подобострастием. Он запричитал.
– Дурак я, дурак, – он поднял осколок зеркала и погрозил отражению пальцем. Сердце пропустило удар: на левой руке у торговца не хватало мизинца. А он все продолжал:
– Дубина Яр, не признал ученого человека! Девица подскажет Яру, зачем коробочка?
Соберись, мысленно толкнула себя Сауле. Будет время задавать вопросы.
– Ага, а ты ее продашь подороже. Не, това, так не пойдет. Будем меняться.
– На что? – торговец, Яр, смерил ее оценивающим взглядом. В мятой футболке и еще сыроватых джинсах Сауле вряд ли походила на местных богачей.
– Я тебе – музыку, ты мне – ответы.
Красноватые глаза загорелись, почуяв выгоду.
– Время – деньги, знаешь ли, – протянул Яр, – Давай сговоримся так: ты мне музыку, а я, так и быть, потешу тебя разговором и погадаю еще. Не будет музыки – отдашь обувку свою.
– По рукам!
