– Это все из-за живых камней на дне. Мешают волнам. Туули-владыка, помоги, – старший снова поплевал в ладонь, чтобы ветер дул верно, но тот лишь раз слабо дохнул в полотнище, чтобы затем бросить и стихнуть. Парус грустно повис. Среди всех богов, только Туули позволял себе шутить с судьбами своих детей. Хеву-отца Мея не винила – даже мудрые могут ошибаться.
Между тем, лодка наткнулась на коварный водоворот, который принялся разворачивать ее боком к валу. Хева-сын вцепился в борт и принялся причитать, а его отец, посуетившись с веревками и узлами, вновь позвал Владыку ветров. Ему удалось выровнять лодку, но быстроты не хватало, чтобы преодолеть водный гребень благополучно. Поэтому они шли медленно и ровно, неумолимо к своей гибели. Вал открывал свою жадную пасть.
И только застонали доски под кипящими клыками волн, Мея опустила ладонь и попросила Далай пропустить их. Неужели кроткая сестра откажется? Погубит ее и этих славных рыбаков?
Вал обиженно булькнул и прогнулся ровно настолько, чтобы их лодка могла беспрепятственно пройти между исходящими злобой бурунами. Раз! И они оказались в тихой заводи, защищенной от забав Далай-моря.
Хева-отец, управившись с парусом и посадив на весла сына, со странным выражением поглядел на Мею и спросил:
– На Йоне у тебя есть родня?
– Нет? – Мея не знала, будет ли среди смертных считаться Далай, поэтому ответила неуверенно.
– Вот я знал. Так уж и быть, позволю тебе жить в нашей хате до… – старик почему-то икнул, – до особых приказов.
Лодка прошелестела по песчаной отмели и остановилась. До суши было еще пять десятков шагов, и рыбаки, вытащив мшистую сеть с серебряным уловом, медленно пошебуршили туда по колено в воде. Мея же легко шла по глади. Хева-отец неприязненно глянул на нее.
– Иди нормально. Как люди, – и ей пришлось спустится вниз.
По сторонам Мея увидела других рыбаков и оставленные колыбели со свернутыми парусами, но сети их были едва ли наполовину полными.
– Эге-ей! – прокричал кто-то издалека и размашисто рубанул рукой воздух. Хева-отец ответил тем же.
– Далай нынче совсем не милостива! – гласные висли в воздухе как длинные водоросли в морской струе, будто незнакомый рыбак пел.
– Отчего?
– Да чегось-то приключилось там. Рыба попряталась.
Рыбак-мудрец хмыкнул и тихо пробубнил, чтобы слышали только сын и Мея.
– Конечно, попряталась, ежели орать как баба на сносях. Так и белорыба перепугается.
Белорыба! Мее был знаком этот дивный зверь. Только почему, она объяснить себе не могла, а Хеву-отца тревожить расспросами не решилась. Тот, уже громко, крикнул в ответ:
– Глядишь, завтра лучше будет. Тун ночью в зените!
Позже, когда Ша одарила драгоценной медью Далай-море, они добрели до жилища – домика с соломенной крышей и белыми стенами, огороженного хлипкой вязанкой. Из земли в беспорядке торчали какие-то грязные клубни, стебельки их жевал рогатый равнодушный зверь со зрачками-черточками. Был и другой, пушистый и пестрый, но он, почуяв Мею, завыл и убежал.
Внутри их ждала высокая смуглая женщина, крепкого вида, перетянутая ярким суровым поясом. О, должно быть, хозяйку звали Буря, подумала Мея. В ее руках орала от боли посуда, стонали половицы, а стены метались в судорогах от одного голоса.
– Вместо голозадой девки, могли бы и поболее рыбятины наловить! Дурни, как есть дурни! – и хватила странного вида дубиной по пыльному столу. Хева-отец весь сжался от ее слов и начал мямлить. Сын согнулся и спрятался от взгляда матери за спину старшего. Хотела бы также поступить и Мея, но Хева-отец был не настолько плечист, чтоб вместить за собой двоих.
– Так это, хозяюшка, не серчай. Она ж голяком посередь воды стоймя стояла, что ж ее кинуть? А авось навьей обернется, никому житья не станет?
– А на что харчи варить?! Может, и я по заре навьей обернусь, как от голода с тобой, дурнем, окочурюсь? Мне ее не нать! Еще и рухлядь на нее тратить, – тут хозяйка замахнулась, но не ударила, – Прибила бы, ух прибила!
Хева-отец глубоко вздохнул. Через мгновение, точно мысленно призвал на помощь богов, он подошел к женщине и робко приобнял ее за широкие плечи, отчего та надменно фыркнула.
– Пилонька, ты рассуди, кабы посередь моря оказалась ты? Неужто я тебя бросил? – Хева-отец тихонько водил ладонями вверх-вниз, и, кажется, незаметно зыркнул на сына, поэтому тот, как шустрая брогга, послушно метнулся по хате: смахнул ветошью пыль со стола, выгреб кривые глиняные миски и охапку деревянных палочек с утолщением на концах. Женщина понемногу смягчилась, но сурово спросила:
– Ты ответь-ка лучше, на кой она мне тут сдалась?
– Ну как это? По хозяйству помогать. Вон Рогатка ее сразу признала, так пусть она за ней и ходит.
– А жрет она много? – Хева-сын как раз открыл заслонку в стене. А за ней, Йаарви Вечный, плясал огонь!
– Ваш дом! – охнула Мея, – Он горит!
Она было призвала сестру Далай, чтобы та потушила жилище доброго рыбака, но тут Пила схватилась за живот и расхохоталась. Звук был такой, что Мея втянула голову в плечи.
– Дуреха, печку не видела что-ли?
– Не видела.
