От новой волны насмешек спас Хева-сын. Он как раз доставал из
– Пила, не серчай… – Хева-отец прикрыл лицо рукой, но женщина уже замахнулась, отчего сын мигом отскочил в дальний угол. Пила (наверное, весьма благородное имя для жены рыбака) вооружилась миской и широким шагом направилась к виноватому. О нет, крика из-за пролитой гущи Мея не потерпит.
Вода, из которой состояла жижа, охотно отозвалась и, ведомая рукой Меи, поднялась с пола, став булькающим пузырем. Хева-отец вытаращил глаза, а сын охнул. Зато Пила самодовольно выпалила:
– Ну вот будет кому огород поливать, – женщина подхватила с пола котелок и поймала в него пузырь гущи. Ее муж и сын одновременно выдохнули и опять очень странно поглядели на Мею. Она сделала что-то необычное? Вряд ли. Мея никогда не училась быть слагателем Йаарви, уж тем более иных богов. Вода – суть малая часть от Старших детей – сама повиновалась Мее, иначе быть не могло. Рыбаки, вероятней, поразились тому, что среди них находится дух, вот и дивятся. В страхе смертных винить нельзя – такова их природа. Мея сдержанно улыбнулась, чтобы люди видели, что никакого зла она им делать не намерена.
– Ешьте пока. А я девочку приодену. Вы-то до рогожи только додумались, – Пила открыла глухой сундук в углу и начала рыть.
– У нас рогожа-то одна и была, – обиженно прогудел ее муж сквозь гущу во рту. Мея, скривившись, не смогла понять, как можно набивать себя тем, что миг назад полоскало грязный пол.
– Как там тебя звать, девица?
– Мея, – вот и все что у нее есть. Имя да улыбка.
– Знакомое что-то. Мея-Мея, Саломея, тонкая белая шея…
– Что? – внутри что-то болезненно кольнуло. Но любопытство ее осталось голодным, потому что хозяйка уже забыла об оброненном напеве.
– Опа! Нашла свое девичье, – Пила встряхнула чем-то сине-серым по воздуху и кинула его в Мею. Она не поймала. Пришлось поднимать с пола.
Одеяние было похоже на то, в чем была жена рыбака, но только уже и дряхлее. Мея попыталась надеть его, но руки будто превратились в юркие ручьи и не желали продеваться в нужные дырки. Тогда Пила подошла и грубо нацепила на нее вещь сама. Ткань кусалась и жгла кожу.
– Да не егози ты! Ух, и худющая же… Я-то в твои годочки была подобрее! Да, Хевка?
– Ага… – лицо у рыбака вдруг стало довольным и глуповатым.
– Лет-то тебе хоть сколько?
Мея вопроса не поняла. В Чертогах Йаарви все время было одно лето, пусть не такое знойное, как здесь, у людей, но ведь Мея – дух и, стало быть, живет столько же, сколько существует благословенная земля Отца рек. Из всех известных чисел (один, два и три) ни одно не могло описать ту кучу времени, что она живет, хотя может быть, что Отец сотворил ее вместе со Старшими детьми или даже позже… Голова у Меи заболела.
– Я не знаю.
– Откуда взялась такая? – на этот вопрос Пилы, Мея чувствовала, отвечать было не обязательно.
Рыбаки заметно погрустнели и уткнулись в свои пустые миски, будто хотели найти ответы на дне. Пила махнула рукой и сварливо буркнула:
– Поздно уже. Спать будешь тут, – и указала на узкую доску на ножках, покрытую тонкой шкуркой.
Легко ей сказать, этой Пиле, думала Мея, когда погасили сальную свечу, а Ша за окном скрылась во тьме. Хева-сын ушел спать в какой-то
Йаарви Вечный! Люди выглядели мертвецами! Только прислушавшись, Мея поняла, что те дышат, просто лежат так смирно, будто собрались превратиться в булыжники. Наверное, они так отмечают уход Ша с неба и стараются ей подражать. Да, в мире людей много любопытных обрядов. Мее, как доброму духу, следует разделить с рыбаками время Туна, хотя ей ночь была приятней – в эту пору уходит ненавистный жар.
Но лежать в темноте, закрыв глаза, оказалось ужасно скучно. Мею принялись мучить самые разные мысли. От Отца она получила приказ отыскать Оган-озеро, младшего из сыновей, но непонятно, зачем духу отправляться с такой целью в мир смертных, когда бы можно было просто пройти по Чертогам. Еще и в теле человека, которое приносило Мее много несчастья. Мало того, что прикосновения к земле, дереву царапали кожу, а огонь, небесный и тот, что прятался в печке, мучил жаром. Еще и душа в смертном теле непрестанно тряслась от страха и тревоги. Такое могло случится только с настоящим человеком, и Мея, смеясь про себя от совпадения,
