«Тот, кого зовут Дином, не бойся, не рассуждай и не мешкай. Ради общего блага, твоего и Ак-Барры, тебе лучше покинуть наш священный город немедленно. Та, кого зовут Ниной, уже в безопасном месте, не ищи её. О твоём друге, кого зовут Табо, не беспокойся. У него здесь сильные заступники. Не встречайся более с царевной и не говори ни с кем. Немедленно иди на рыночную площадь и отыщи дом с четырьмя жердями, подпирающими крыльцо, над которым прибита позолоченная дощечка. В погребе этого дома ты найдешь два мешка. Возьми их и уходи. Человек, передавший записку, передаст и пропуск. Отдашь его страже у ворот и беспрепятственно покинешь город».
Дина больше всего удивило, что текст написан на чистейшем английском языке. Но, подумал он, раз местные умеют говорить по-английски, то почему бы им не уметь и писать на нём. А когда темнокожий посыльный протянул Дину золотой перстень-пропуск, парень отбросил все сомнения. Приказ не говорить более с царевной слегка огорчил, поскольку нехороший осадок остался в душе, как если бы они скверно расстались с Камой. Но раз Кама так решила, а план побега мог принадлежать лишь ей, как думал Дин, то оставалось лишь подчиниться. По той же причине полного доверия к плану царевны не стал он раздумывать: зачем их выводят из дворца по одному, зачем забирать какой-то мешок.
Темнокожий слуга поклонился и пригласил следовать за ним. Коридорами, потайными дверями, избегнув любых случайных встреч, Дин с провожатым достигли одного из запасных выходов из дворца. Здесь посланник вручил ему длинный темный плащ с капюшоном, и несостоявшийся акбарри выскользнул на улицы города в поредевшую толпу.
***
Любого непосвященного глухая темная комната, посреди которой мерцала пирамида, сделанная из какого-то прозрачного материала, похожего на алмаз, повергла бы в страх и трепет. Трепетать полагалось и посвященным. Но хранительница Исат слишком давно и слишком часто бывала здесь. Потому почти не испытывала трепета перед Оракулом.
Кроме пирамиды, чьи ровные грани не превышали 60 см, тут не было иного освещения, и Оракул — увешанная ритуальным золотом женщина, сидела в полутьме. За долгие годы Исат не удалось как следует разглядеть её лица. А голос всегда звучал так, будто исходил из подземных недр.
Хранительница была в смятении, когда вбежала сюда. Оракул же никогда не волновался, как и положено тому, кто знает все наперед. Но всё же, к некоторому удивлению Исат, сегодня прорицательница была многословнее обычного.
-Долгие годы ты верно исполняла свой долг, чем заслужила титул мудрейшей.-заговорил Оракул в ответ на взволнованную речь хранительницы. -Но я вижу как слабнут силы твои. Взгляни в себя, Исат, как в тот день, когда ты пришла сюда, когда принимала посвящение здесь пред священным вместилищем мудрости. И ответь — по-прежнему ли ты мудрейшая хранительница? Не позволяешь ли ты теням прошлого смущать тебя? Ищешь ли ты одной только истины или хочешь найти прошлое в настоящем?
Все эти требовательные вопросы Оракула застали Исат врасплох, смутили и вернули давно уж утраченный трепет. Оракул будто открыл самые сокровенные тайники души её!
-Истина всего важнее и дороже для меня.- тихо, склоняя голову ответила Исат.- Но судьба нашего священного города тоже причиняет мне беспокойство.
-Судьба вершится богами.- бесстрастно изрек Оракул, опять возвращаясь к обычному способу выражаться краткими изречениями.
***
Царь Нерада чувствовал сильную усталость и неприятное покалывание в области сердца. Он выпил снадобье, к которому прибегал Сенмеркар, если царское состояние его беспокоило. Лекарство было действенным, ибо спустя какое-то время царю полегчало. Он даже не стал отказываться от встречи с верховным советником, о которой тот попросил.
- Что скажешь, Кут?- грустно улыбнулся он советнику, едва слуги заперли дверь в покои.- Сколько ни пытались мы изменить историю, так ничего и не вышло. Как дурно все получилось. Я больше всего огорчен за Каму. Она слишком близко к сердцу всё это приняла. Я не должен был, наверно, ей потакать. А теперь положение еще больше осложнилось. Какой позор это был на церемонии! Бедная моя девочка. Но я не держу зла и на этих детей. Судя по всему, они действовали без злого умысла. Так и Кама считает. Но вот как быть с ба Кабет? И Рамом…
Советник Кут терпеливо выслушивал жалобы и вздохи царя, пока тот не умолк. А потом спокойно и тихо поинтересовался:
-Обстановка непростая, ваше величество. Я осмелюсь спросить о… -советник понизил голос.-… документе. Ведь он всё еще у вашего величества? Он не был уничтожен?
Нерада вздрогнул и охнул. Его встревоженный взгляд встретился с испытующим взором Кута.
-Конечно. Я храню его в надежном месте.-ответил царь почти шепотом.
Верховный советник подошел к царю как можно ближе и тоже шепотом молвил:
-Думаю, следовало бы спрятать его куда надежнее.
-Что?- Нерада отпрянул.- Уничтожить?
Кут, моргнув глазами, дал молчаливый утвердительный ответ.
-Нет, я не решусь на это.- покачал головой царь.- Нет, нет! Довольно, мы и так натворили лишнего и все зря!