А тут на половине Лизоньки крик раздался, аж сердце зашлось. Видать время пришло рожать. Лишь бы все прошло гладко. У меня будет наследник!!! Господи, помоги.
Одиннадцатая запись.
Вот она кара. Достигла все же меня. Прости меня, Господи. Что я сотворил. Нет мне пощады — собственными руками лишил себя счастья. Умерла моя Лизонька. Не выдержала родовой горячки. Ничего не помогло — ни деньги, ни слава. Прости меня любимая. Как я буду жить без тебя? А они, кровинушку мои. Что теперь делать? Слезы и страх обжигает душу. Бежать. Нам надо бежать. А Тень- то, Тень тут как тут. Бродит по усадьбе, руки потирая от удовольствия. В каждом темном углу, за каждой партьерой прячется… Что делать?
Двенадцатая запись.
Сам во всем виноват — самому и исправлять. Но разве Тень допустит — вон рядом стоит, глазами зыркает. Тю, да нет у нее глаз. И носа, и рта. Это и не Тень вовсе, а Человек в черном плаще и широкополой шляпе, а вместо лица — темная маска. Ничего. Перехитрю его. Выдерну листки из тетради моей с договором нашим и подожгу их. Да хоть в камине. Вон как огонь занялся. Гори и будь ты проклят. Не отдам Митеньку. Ни за что не отдам… А качерга то, какая горячая. Сейчас полено подброшу и покончу с этим…
Тринадцатая запись.
Давно в тебя не заглядывал, тетрадь ты моя служивая. Да и что писать тут… Страх поселился в сердце, а в душе пустота. Всего годик остался до четырнадцатилетия Митеньки и Николая. Они…в надёжном месте. Никто не знает. Даже я. Время придет — сообщат мне. Один я тут…Хотя нет. Он со мной…Всегда по мной. Договором тычет мне в глаза. А листы то кровью написанные, не горят. Уж сколько пробовал. И развал, и резал. Даже жевал один раз. А им хоть бы что — утром они опять на месте, будто и не трогал я тетрадь эту проклятую. Уж сколько просил вечного моего спутника меня забрать. Мол, верни все как было. Пусть я погибну в том бою. Только не трогай наследника моего…Вон смеётся он, да головой крутит. А я его боюсь. С каждым днём всё больше. С каждым часом сильнее… Не верю. Все равно не верю…Померещилось мне тогда… Эх Петрович, накаркал ты про темного человека. Это ты во всем виноват…
Четырнадцатая запись.
Страшный день. Уж четырнадцать лет, как нет моей Лизоньки. Моего цветочка любимого. Но она не умерла. Нет. В розу превратилась. Вон в ту красную, у которой лепестки окаймлены траурной ленточкой. Она это. Точно вам говорю.
Ну что за стук. Кого ещё черти принесли — день то только начался.
